Из "Записок" статс-секретаря барона М. А. Корфа
4 апреля 1795 года, в среду Святой недели, великий князь Павел Петрович уехал в Гатчину и с тех пор почти не бывал уже в Петербурге, даже не присутствовал почти ни на одном из важных придворных торжеств и праздников; если же и когда в столицу для свидания со своей родительницей, то лишь на несколько часов и тотчас после раннего обеда уезжал опять в Павловск или Гатчину.
В сентябре того же 1795 года великая княгиня Мария Федоровна, находившаяся тогда в Гатчине, почувствовала, что ей снова предназначено быть матерью.
Императрица Екатерина II любила лично присутствовать при рождении своих внуков и внучек, и в дворцовых документах, рассказывающих о рождении великого князя Константина Павловича и великих княжон: Марии, Екатерины и Анны, именно упоминается, что за несколько минут до разрешения великой княгини Марии Федоровны от бремени, Императрице было доносимо о том, что время разрешения приближается, и она немедленно прибывала на половину Ее Высочества, где и оставалась до появления на свет младенца.
Только при рождении Николая Павловича, последнего из внуков, рожденных при ее жизни, было иначе.
Екатерина находилась тогда в Царском Селе и туда же, ко времени предстоявшего разрешения, переехала великая княгиня Мария Фёдоровна со своим супругом. Императрица и Августейшая чета жили в старом дворце; последняя в комнатах близ церкви, выходящих окнами в сад, где впоследствии жила Императрица Елизавета. 25 июня 1796 года, в 3 1/2 часа утра, Ее Величеству дано было знать через присланного из комнат их Высочеств камердинера, что Великая Княгиня скоро должна разрешиться от бремени.
Четверть часа спустя, в 3 3/4 утра, тот же камердинер явился с докладом, что Мария Федоровна благополучно разрешилась сыном. Уже только по этому извещению Императрица прибыла на половину своего сына и, в ее присутствии, духовник ее, протоирей Савва Исаев, совершил молитву над новорожденным, которого нарекли небывалым в нашем царственном доме, от времен Рюрика, именем: "Николай".
О рождении великого князя было объявлено в Царском Селе пушечной пальбой и колокольным звоном, а в С.-Петербург послано известие с нарочным, лейб-гвардии Конного полка вахмистром Ивашенцевым.
Ранним утром того же дня, родитель новорожденного один отслушал благодарственный молебен в Царскосельской придворной церкви, а в 10 часов утра явились к нему с поздравлениями придворные особы, причем жалованы им к руке. Парадное молебствие, в присутствии Императрицы и всего Двора, было совершено в полдень; после чего всеми придворными чинами принесены поздравления самой Императрице, которая также жаловала их к руке.
В Царскосельском дворце были: в тот же день парадный обед на 64 куверта, однако без пушечной пальбы, а 29 июня, в день тезоименитства Великого Князя Павла Петровича, большой бал для особ первых пяти классов, назначенный, по словам камер-фурьерского журнала, как для празднования сего тезоименитства, так и для принесения поздравления Императрице и великому князю с рождением ему сына.
Крещение новорожденная совершилось 6 июля, в воскресенье, В повестках, разосланных по сему случаю, не было сказано, "таким-то особам съезжаться" и проч., но после обычной формы: "Ее Императорское Величество Высочайше назначить соизволила быть крещению высоко-новорожденного Великого Князя Николая Павловича сего июля 6-го...", прибавлено: "кто при оном крещении быть пожелает первых пяти классов обоего пола особы должны быть в село Царское, дамы в русском, а кавалеры в обыкновенном цветном платье", и проч.
Восприемниками от купели назначены были: великий князь Александр Павлович и великая княжна Александра Павловна. Обряд крещения происходил, со следующими церемониями:
6-го июля, в 10-м часу по утру, при Царскосельском дворце и внутри его поставлен караул от одного только лейб-гвардии преображенского полка, в гренадерском уборе, с белым знаменем, так что не было даже кавалергардская караула, который в то время постоянно ставился у дверей Лионской комнаты.
В половине 12-го часа, Их Высочества Великие Князья Александр и Константин Павловичи с супругами, Великие Княжны: Александра, Елена, Екатерина и Мария Павловны, в преследовании штата своего и придворных кавалеров пошли в придворную церковь.
Вскоре потом Императрица с Великим Князем Цесаревичем, в сопровождении придворных кавалеров, пошла на половину Великой Княгини Марии Фёдоровны и, оставив, при входе в ее покой, свою свиту, прошла через ту половину в церковь на хоры. Между тем, новорожденный, из комнат своих, был принесен в церковь, на глазетовой подушке, под покрывалом из белой кисеи с кружевом, статс-дамой Ливен; по сторонам г-жи Ливен шли и подушки с покрывалом поддерживали: с правой стороны обер-шталмейстер Нарышкин, с левой - генерал-аншеф граф Салтыков.
Крещение и миропомазание совершал духовник Императрицы Савва Исаев. Во время крещения восприемник и восприемница стояли против купели, а между ними стояла и держала младенца статс-дама Ливен со своими двумя ассистентами. Согласно обычаям нашим, отца новорожденного в это время не было в церкви, и он прибыл на хоры уже по совершению обряда крещения.
Благодарственный молебен, с коленопреклонением, совершен: архиепископом казанским Амвросием, архиепископом псковским и рижским Иннокентием, епископом тверским и кашинским Иринеем, епископом вятским Амвросием, духовником Ее Величества и протоиереем Преображенского собора.
Перед окончанием молебна произведен троекратный (при дворцовой церкви) колокольный звон и сделан 101 пушечный выстрел с Царскосельской батареи.
После окончания молебна и принесения Их Высочествам поздравления от духовенства и членов Синода (с жалованием их к руке), духовником Императрицы отправлена соборная божественная литургия, во время которой Великий Князь Александр Павлович подносил новокрещенного брата своего к приобщению Святых Таин, а перед окончанием литургии возложил на него знаки ордена св. Андрея Первозванного, которые были поднесены обер-гофмейстером графом Безбородко, и, по возложении, оправлены Великой Княжной Александрой Павловной.
По совершении литургии, новокрещенный прежним порядком отнесен к родительнице и потом в свои покои.
В тот же день Императрица и Великий Князь Цесаревич принимали поздравления от всего Двора, после чего был парадный обед на 174 особы, кончившийся в 2 часа пополудни. В продолжение стола в зале была итальянская вокальная и инструментальная музыка, с хором придворных певчих.
Первый кубок пит Императрицей за здоровье Великого Князя Николая Павловича, причем играли туш на трубах и литаврах и сделан был 31 пушечный выстрел с Царскосельской батареи. Вечером был придворный бал, продолжавшая до 10-го часу при обыкновенной камерной музыке.
По принятому при Высочайшем Дворе порядку, Великому Князю Николаю Павловичу немедленно назначили свой особый штат, в который многие лица были избраны еще до его рождения. Они были следующие:
- Три дамы, исполнявшие обязанности гувернанток: полковница Юлия Федоровна Адлерберг, подполковница Екатерина Синицына, надворная советница Екатерина Панаева.
- Англичанка Евгения Васильевна Лайон (Jane Lyon) - нянька.
- Кормилица Ефросинья Ершова, красносельская крестьянка.
- Две каммер-юнгферы: Ольга Никитина и Аграфена Черкасова.
- Две каммер-медхен: Пелагея Винокурова и Марья Пермякова.
- Два камердинера: Андрей Валуев и Борис Томасон.
Сверх того, при Великом Князе вскоре потом назначено было состоять: лейб-медику доктору Беку, аптекарю Ганеману и зубному врачу Эбелингу.
Муж статс-дамы Ливен (пожалованной уже во вдовстве, в 1799 году, ко дню Пасхи, в графини, а впоследствии в княгини) был генералом и киевским комендантом. Императрица Екатерина, издавна его знавшая, после его смерти определила его вдову к воспитанию своих внучек, а потом и Великого Князя Николая Павловича, до семилетнего их возраста. Будучи женщиной чрезвычайно доброй и умной, она не имела, однако же, высшего образования и даже не могла свободно и правильно изъясняться ни на каком язык.
Юлия Фёдоровна Багговут (Baggehufwud), сестра известного генерала, павшего впоследствии в кампанию 1812 года, вышла за полковника и командира Выборгского мушкетёрского полка Адлерберга. Стоя с полком своим в Выборге, муж ее и сама она имели случай близко познакомиться с доверенным секретарем Великого Князя Павла Петровича, бароном Николаи, владевшим под Выборгом известной мызой Монрепо (Monrepos).
Когда, по смерти полковника Адлерберга, вдова его с двумя детьми (граф Владимир Фёдорович и графиня Юлия Фёдоровна Баранова) остались без всякого состояния, то барон Николаи рекомендовал ее ко Двору, и она в 1797 году была принята гувернанткой к Николаю Павловичу, а впоследствии ее попечениям, вместе с другими гувернантками, доверен был и великий князь Михаил Павлович.