Когда мне вручали приглашение на концерт Кубанского казачьего хора в "Фестивальном", я расчувствовался и рассказал, как на закате Советской власти, работая директором ДК, пел в русском народном хоре. Правда, не своим голосом: не хватало мужских теноров и мне приходилось насиловать свои баритональные связки. В ответ услышал анекдот: "Встречаются два еврея:
- Абрам, а ты сейчас где поёшь?
- В русском народном хоре!
- И что, там все наши?
- Да есть один русский. Ты ведь знаешь, что эти проныры везде пролезут!" Я не стал уточнять, что в хоре, кроме единственного иранца, были и марийцы. и удмуртки, и татарочка-солистка с удивительно русским голосом... Народная песня, будь она русская, еврейская, иранская, узбекская или китайская, имеет некий общечеловеческий культурный код, ключ (компьютерщики бы сказали мастер-ключ), который подходит к любому сердцу. Одинаково ком в горле и слезы на глазах стояли, когда я слушал тот, родной, хор и узбекские народные песни, иранские баллады и кубанский каза