Утром в большую арбу запрягли двух быков (так там называли волов),

сам решил: как парней в армию заберут, пойдёт работать в колхозбычатником — всё равно без мужиков хозяйство порушится.— И как же вы будете? — спросила мама.— Вот будет работать в колхозе. Бычатнику вон полтора трудодня[12]во весь год положено, а Савелий и так за ихними бугаями приглядывает— наши ведь, племенные. Мы сами их колхозу отдали — всё равно всёсело к нашим бугаям своих коров водило. Нас за это и не раскулачивали. Иработников мы никогда не держали — сами ломили и все «излишки» вколхоз отдавали. Они только к нашему хозяйству приглядывались, а отецсам скот пригнал. Вот и не тронули. Оставайтесь у нас, перебедуем вместе,дочушка.— Нельзя нам у вас надолго задерживаться, — грустно ответиламама. — Нам лучше на казённой квартире жить. Случись что — вас ведьтоже не помилуют; кто знает, куда ещё ветер подует. Мы уж будем искатьработу. В Каптал-Арык не поедем, это я вам обещаю. Попробую ещё пошколам походить — может, где-нибудь нужен учитель химии, биологии илииностранного языка, ну или музыки и пения. А вам спасибо на добромслове.Савелий нахмурился, а Настя и Маня почему-то заплакали.IX. Кант бала — сахарный ребёнокПоиски работы продолжались. Однажды, когда мы шли по узкойпыльной дороге, нас обогнал «газик». Машина вдруг остановилась, из неёвыскочил человек и с криком бросился к маме: «Нудольская, ти? Что ти тутделаешь?» Это оказался мамин знакомый по работе в Москве. В последнеевремя перед папиным арестом они часто встречались. А сейчас Тачевработал в Киргизии директором завода-совхоза «Эфиронос»,расположенного как раз в том районе, к которому мы были прикреплены!Тачев — один из болгарских коммунистов, эмигрировавших вСоветский Союз вместе с Георгием Димитровым. В 1937 году частьболгарских политэмигрантов арестовали и вскоре расстреляли; Тачева жеубрали из Москвы, отправив директорствовать в Киргизию. Много позже, вначале 1941 года, уезжая куда-то и прощаясь, он сказал маме, что Тачев —это не настоящая его фамилия, но назвать настоящую ещё не пришловремя. Так мы её и не узнали.Тачев устроил маму агрономом на верхний участок. В совхозе былодва отделения: центральная усадьба, где находился завод по производствуэфирных масел, и верхний участок — поля с эфиромасличными культурами— мятой и шалфеем — и сахарной свёклой. В Кара-Балты был сахарныйзавод, и все колхозы и совхозы вокруг выращивали, кроме своей основнойпродукции, сахарную свёклу для этого завода.На верхнем участке жили и работали семь семей русских и тристасемей киргизов.Маме не только дали работу, но и выделили маленькую комнату, гдепомещались узкая железная кровать, столик, одна табуретка и печка —настоящая печка с вмазанной плитой. Тачев обещал, что, как только будетможно, он переведёт её работать на центральную усадьбу, а сейчас нужнотихо отсидеться подальше.Узнав о маминой удаче, Настя всплакнула, а Савелий хмуро сказал:— Завтра я собирался в те края, подвезу вас. От Вознесеновки доверхнего участка километров пятнадцать.