В любую погоду

Тон в группе задавали две близняшки-двойняшки, Юля и
Люба. Девчонки играли на гитаре так, что заслушаешься, а
гитар у них две, и не лень таскать. Но они таскали, и играли,
и песни пели у костра. И подружились с Надей, потому что
все трое любили музыку и пироги. Именно в таком порядке:
сначала музыка, потом пироги, но чтобы обязательно.
– Как вам темп, девчата? Не тяжело? Или, может, приба-
вить? – спрашивал Гордеев, пряча улыбку. И слышал в ответ:
– Нам не тяжело, нормально. Не надо прибавлять, а то уже
ноги не идут.
Нет, что ни говори, с двойняшками ему повезло, просто
сказочно! Должно же ему хоть в чём-то повезти.
С тех пор как от Гордеева ушла жена, его семьёй была эта
группа. Он пришёл с работы, жена разогрела ужин и спокой-
но сказала: «Я от тебя ухожу». Гордеев как-то сразу понял,
что она уйдёт, что не шутит. Она никогда так не шутила. И
инструмент забрала, кабинетный рояль. Без рояля квартира
опустела, и Гордеев не понимал, чего ему не хватало больше,
рояля или жены, жены или рояля. Не хватало обоих.
И ладно бы к другому ушла, Гордееву было бы не так
обидно: есть мужики получше его, и зарабатывают больше.
Но нет, Лариса ушла к маме, он проверял, ездил вечером,
стоял под окнами – первый этаж, слышно всё. Мужские го-
лоса в квартире не звучали, только Ларисин и её матери.
И ладно бы говорили, а они... пели песни! На два голоса.
Весело ей. Дома не пела. Или пела, когда его не было? Вы-
ходит, ей без него хорошо, с ним плохо было? Так зачем на
свиданки к нему бегала, зачем замуж выходила? Зачем жи-
ла...
Гордеев слушал, как рассыпается аккомпанемент —кра-
сивыми арпеджато, приглушённо, не мешая солировать пе-
вицам, и сердце сладко таяло, и в нём не было ненависти,
только горечь и любовь. Он всё и всегда прощал жене, да-
же что детей у них не было, простил. Лариса называла его
работу «придорожной», а перед подругами хвасталась: муж
начальник дороги, знай наших.
Никакой он не начальник, он заместитель, и не дороги, а
отделения дороги, а это большая разница. А теперь и вовсе
пенсионер, по выслуге лет, зачем он ей нужен? Правда, пен-
сия ведомственная, приличная, но живут ведь не с пенсией,
живут с человеком. А она не захотела с ним жить. Интелли-
гентная, а он кто? Дорожный начальник...
Его семьёй стала группа, эти девять, костяк, ядро, кадро-
вый состав, свои, одним словом. Которые – в любую погоду,
в любую грязь – всегда с ним.
Вот насчёт грязи он ошибался. Грязи-то особой не было,
да и маршрут проходной, тропинки-дорожки, от Донино и
вовсе грунтовка, от Синеозера до платформы по шоссе пол-
часа, вдоль шоссе заборы дачные, за заборами яблоки висят,
падают, и хоть нехорошо это, но – если падают, почему не
подобрать? Они и подбирали, по сезону: северный синап, ан-
тоновку, боровинку... Васька-гитлер в сортах разбирался не
хуже селекционера, и в группе всегда знали, что едят.