Добровольное кораблекрушение 3

Вначале он был настроен весьма оптимистично, когда думал о сроках своей экспедиции. По расчетам получалось, что он приплывет лишь за немного более долгий срок, чем Христофор Колумб. Уже через месяц плавания (начавшегося 19 октября) Бомбар радостно отмечал признаки приближения суши, сведения о которых он черпал в различных справочниках для моряков или спасателей. Он видел многочисленных береговых птиц, бабочек, паутину, кусочки дерева и считал их предвестниками скорого окончания своего путешествия. Позднее оказалось, что он ошибся в расчетах, а справочники безбожно обманывают: та же птица фрегат, которая якобы не встречается дальше чем в паре сотен километров от берега и не питается рыбой в море, была замечена Бомбаром намного дальше и заснята в процессе охоты на летучих рыб, которые были выгнаны из воды страхом быть съеденными крупными дорадами. Несколько дорад, раненных путешественником в самом начале, сопровождали его резиновую лодку на протяжении всего плавания. Наученные горьким опытом, они держались подальше от импровизированных удочек и гарпунов, и Бомбар даже дал им имена. Он не жалел о потере добычи: вопреки мнению скептиков, рыба ловилась в изобилии, а летучие рыбы каждый день сами попадали в лодку, шлепаясь о парус. Акулы оказались вовсе не так страшны, напротив, большинство из них были скорее трусливы, потому что быстро уплывали после удара веслом по носу. Гораздо опаснее оказались барракуды и рыбы-меч, которые грозили повредить резиновую лодку, однако в борьбе с ними импровизированный гарпун (Бомбар привязывал нож к ружью для подводной охоты, стрелы для которого были утеряны в ходе его морских сражений) был очень эффективным средством.

Еще одна крупная замеченная им ошибка морских «специалистов» (путешественник возмущался, как можно стать специалистом в том, чем никогда не занимался) – то, что пассаты сильно дуют от Африки до самой Америки. Ближе к Новому Свету, как оказалось, они постепенно стихают, поэтому, когда путешественник уже заметил ошибку в расчетах (очень жалея, что его более сведущий в мореходных делах друг Джек покинул его в Танжере) и понял, как долго ему еще предстоит плыть, он очень опечалился, поскольку попутного ветра не было. Также он заметил, что даже очень мокрая одежда сохраняет тепло лучше, чем ее полное отсутствие.Условия плавания были максимально приближены к условиям настоящего кораблекрушения: никакого специального снаряжения, кроме киноаппарата, у него не было. Вначале журналисты пытались установить на его корабле радиопередатчик для связи с землей, но в пятидесятые эта затея оказалась безумной: низкая мачта «Еретика», отсутствие у Бомбара каких-либо познаний в радиотехнике и незащищенность передатчика от морских брызг еще в Средиземном море дали понять, что этот прибор так и не получится включить. Однако радиоприемник был более полезной вещью: в нейлоновом чехле он был защищен от сырости, а пойманные передачи позволяли узнавать точное время (и иногда даже слушать концерты классической музыки), пока у него не села батарейка. В остальном Бомбар, хотя и будучи врачом, отказывался прибегать к помощи медикаментов (которые на крайний случай были у него с собой, но могли бы и не быть у потерпевших кораблекрушение), а также с гордостью продемонстрировал неприкосновенность небольшого запаса сублимированных продуктов в конце путешествия.

Запасной парус Бомбара был сорван порывом ветра в первые же дни, а старый треснул посередине, поэтому большую часть пути пришлось плыть с зашитым, что было опасно, учитывая силу ветров и явный недостаток швейного опыта у Бомбара. При этом, несмотря на все бури, лодка ни разу не перевернулась (в противном случае у путешественника просто не было бы шансов спастись).

Бомбар выяснил также, что для многих судов, особенно пассажирских, расписание превыше всего, поэтому заставить их заметить потерпевшего кораблекрушение практически невозможно ни с помощью световых бликов, ни даже выпуская сигнальные ракеты.