Но для того, чтобы создать искусственный язык, нужно много времени, даже если четко представлять, каким он будет. Первым делом Шлейер разработал фонетический алфавит, с помощью которого можно было бы одинаково писать имена собственные на любом языке мира и понимать написанное даже тем, кто не знает правил чтения какого-то конкретного языка. Возможно, к этой работе его подтолкнула последовавшая за объединением Германии реформа немецкого языка, которую тогда активно обсуждали и которая многим не понравилась. Свой проект Шлейер предложил Всемирному почтовому союзу, тот даже опубликовал его в своем официальном издании, но на том все и закончилось.
Создавая грамматику нового языка, Шлейер многое взял у немецкого: его четыре падежа, шесть времен, принцип образования сложных слов (каким было и слово Volapük – от vola, «мир» в родительном падеже, и pük – «говорить»). В основу алфавита был положен латинский, еще два фонетических алфавита использовались для передачи имен и названий естественных языков. Большая часть корней волапюка взяты из английского и французского языков (те же vol и pük – это преобразованные world и speak).
Впервые о волапюке Шлейер рассказал в своем же Sionsharfe в мае 1879 года, в 1880-м он издал подробную грамматику. Новый язык привлек к себе внимание и вскоре стал очень (по сравнению с другими проектами) популярен: на нем писали книги, издавали журналы, учебники, созывали конференции. Однако уже к концу 1880-х годов популярность его пошла на спад.
Одной из возможных причин неудачи волапюка называют привязанность Шлейера к умляутам, непривычным для носителей большинства языков. «Язык без умляутов звучит монотонно, грубо и скучно», – писал Шлейер. То ли он и вправду поставил соображения эстетики выше удобства, то ли просто не смог расстаться с родными ему звуками, но он упорно сопротивлялся критике со стороны многих соратников-волапюкистов, считавших, что если этому языку суждено стать наднациональным, то от умляутов нужно избавиться.
Еще одним предметом споров стал звук «р». Шлейер вначале избегал его «ради детей и стариков, а также азиатских народов». Позднее он стал включать в словари больше слов с этим звуком. Однако к другим направлениям критики волапюка его создатель оставался глух: сюда можно отнести и грамматические сложности, унаследованные от немецкого, и несовершенство передачи звуков, и чуждые всем (а не «близкие многим», как могло бы быть) корни слов.
Все это приводило к спорам, которые сильно повредили популярности языка. К 1890 году движение раскололось, появилось много версий волапюка, а часть его сторонников и вообще перешла на возникший тремя годами раньше эсперанто. Попытку возродить язык в 1920-е годы предпринял голландский волапюкист Ари де Йонг. Он упростил грамматику, стал чаще использовать звук «р», который заменил часто использовавшийся вместо него «л», и сделал корни слов более узнаваемыми. Однако и это не помогло, и в XX веке волапюк уступил эсперанто, а число его сторонников сократилось до нескольких десятков. Тем не менее сейчас его все равно поддерживают: на этом языке, например, есть целый раздел Википедии.