Небесный «Титаник»

Алюминиевый рояль, латекс вместо позолоченных бычьих кишок, всего одна зажигалка на борту и «серая баварская сосиска» – это не набор странных предметов, а описание одного из символов величия, могущества и «светлого будущего» Германии 1930-х.

LZ-129, более известный как «Гинденбург», был самым крупным из дирижаблей своего времени (см. раздел «Иллюстрации») и лишь немного уступал по объему последнему представителю этого класса, LZ-130. Буквы LZ расшифровывались как Luftschiff Zeppelin (что означало «дирижабль легче воздуха»). Название же он получил в честь Пауля фон Гинденбурга, рейхспрезидента Германии во время строительства дирижабля. 245-метровый корпус (размером с три футбольных поля) приводился в движение двигателями «Даймлер-Бенц», которым для путешествия требовалось 60 тонн дизельного топлива, мог поднимать на борт до 100 тонн груза и 50 пассажиров (не считая членов экипажа) и развивать скорость до 135 км/ч. Чтобы уменьшить массу воздушного судна, корпус и множество внутренних деталей были выполнены из алюминия. Этот легкий металл даже был использован для изготовления на заказ рояля, находившегося на борту. По этой же причине ванные были заменены душевыми.

При этом создатели не забыли о развлечениях для пассажиров и о внутреннем убранстве. Стены помещений были разрисованы сценами из путешествий другого знаменитого дирижабля, «Графа Цеппелина», по Южной Америке, а в салоне была изображена карта мира. На втором этаже гондолы располагалась эстрада для кабаре, огромный зал для танцев и вместительная библиотека.

Вся эта массивная конструкция была легче воздуха благодаря баллонам с 200 000 кубометрами более легкого газа. По замыслу конструктора этим газом должен был стать гелий, второй после водорода элемент в периодической таблице Менделеева. Гелий немного тяжелее водорода, но воздушные шары и шарики сегодня заполняют именно им, а не водородом, потому что у него есть другое важное преимущество. Будучи инертным газом, он не горит и не реагирует ни с чем. Водород же вспыхивает как спичка: даже на уроках химии для определения того, что он образовался в реакции, его иногда поджигают, чтобы услышать характерный «лающий» звук от взрыва его смеси с атмосферным воздухом. Эту смесь называют гремучим газом, так как для ее детонации достаточно мельчайшей искры.Однако идее с гелием не суждено было осуществиться: монополией на его производство во время строительства дирижабля обладали США. Даже личная договоренность светила немецкого воздухоплавания Хуго Эккенера в Белом доме не спасла положения, и после прихода к власти НСДАП (национал-социалистической немецкой рабочей партии Германии) во главе с Адольфом Гитлером США отказались продавать гелий в Германию, подтвердив действующее с 1927 года эмбарго.

Но политика политикой, а безопасность Эккенер ценил превыше всего. Он ни за что не хотел расставаться со своей репутацией руководителя самой надежной воздухоплавательной компании. Пока Хуго управлял «Цеппелином», история немецких воздушных пассажирских перевозок ни разу не омрачалась катастрофами и даже сколько-нибудь серьезными травмами пассажиров, в то время как два британских, два американских и один французский дирижабль на тот момент уже успели потерпеть масштабные крушения, жертвами каждого из которых стали от 34 до 73 человек.Чтобы предотвратить подобную судьбу для «Гинденбурга», его конструкцию продумали в мельчайших деталях. Впервые вместо «кож золотобойцев» (изготовляемых из бычьих кишок, на которые накладывали тонкие листы золота, ударяя по ним молотом, в результате чего «кожи» укреплялись частичками золота и становились прочнее) для обшивки шара применили латексное покрытие. Понимая, что от любой искры дирижабль взлетит на воздух не в том смысле, в котором хотелось бы, экипаж осматривал пассажиров и изымал у них фонари, спички зажигалки и все, что могло бы послужить воспламенению.

Но одна зажигалка на «Гинденбурге» все-таки была: принимая во внимание, что запрет курить не уничтожит желание пассажиров и команды зажечь трубку или сигару, для курения было оборудовано специальное помещение. Попасть туда можно было только через воздушный шлюз, куда по просьбе мог пустить официант бара. В этой небольшой комнате поддерживалось высокое давление, чтобы водород (который легче воздуха) не мог туда попасть, а если попадал, то сразу выталкивался. Там и находилась единственная на борту электрическая зажигалка, которую нельзя было вынести наружу. Официант также был обязан проверять, нет ли у выходящих тлеющей трубки или непотушенной сигары. В качестве мер предосторожности экипаж был облачен в костюмы из антистатических тканей и был обязан носить обувь на пеньковой подошве.