Он был француз, работал в Москве, в представительстве какой-то там нефтяной компании. Или газовой, неважно. Карине было тогда немного за двадцать. Худая, с загадочной полуулыбкой и властными жестами – ее называли «самой красивой девушкой столицы». Карина наслаждалась юностью, комплиментами, тусовками. На одной из которых и встретила Жана, поклонника Льва Толстого и черной икры. В тот же вечер они целовались, запершись в ванной, куда стучались нетерпеливые гости: «Ребят, ну вы тут не одни!».
Жан немного знал русский, но это было и ни к чему: Карина с детства учила французский, болтала легко.
Лишь один человек в тот летний вечер страдал – Аркадий. Он был влюблен в Карину давно, безнадежно. Три раза делал ей предложение, Карина отмахивалась. Аркадий заканчивал художественное училище, то есть обрекал себе на жизнь голодную и беспросветную. То было самое начало 90-х, ну какие художники?
Аркадий видел, как его прекрасная Карина ушла в ночь с проклятым французом, страшно напился, даже хотел выброситься их окна, но это был второй этаж.
Вскоре Карина перебралась в светлую квартиру француза близ Дорогомиловской заставы – в дом, где жили сплошь иностранцы. Жану было тридцать шесть, да, разница большая, но не драматичная. Родителям Карины он понравился: особенно после того, как рассказал, с какими винами любит устрицы. (Родители Карины, хоть люди интеллигентные, никогда устриц не ели и таких винных названий не знали.)
Короче, все шло к свадьбе, переезду счастливой Карины в Париж, маминым слезам в аэропорту Шереметьево.
Но до этого Жан отправился туда сам, закончилась его работа в Москве.
«Скоро подготовлю все бумаги, вышлю тебе приглашение, тут много бюрократии!» – улыбнулся он Карине.
«Конечно, мон амур!» – ответила Карина.
Поначалу Жан звонил ей каждый вечер. Потом сказал, что это очень дорого, лучше письмами.
Написал их три. И вдруг пропал. Карина писала ему. Ответа нет. Решилась позвонить, хоть это было против ее гордых правил. Жан торопливо ответил, что идет в театр, извини, напишу, бизу-бизу! (Что значит «чмоки-чмоки»).
Спустя время Карина начала догадываться, что Жан ускользает. То ли нашел другую, то ли передумал, то ли еще чего.
Она рыдала, бесилась, даже разорвала томик Мопассана, хотя он был совсем ни при чем. Мама ее утешала: «Все у тебя еще впереди, и пошел бы он со своими устрицами!».
Миновал почти год. От знакомого дипломата Карина узнала, что через три месяца Жан приедет в Москву, заключать важный договор.
И Карина решила ему отомстить. Она вдруг позвонила бедолаге Аркадию: «Я согласна».
Да, она понимала, что делает глупость, что вскоре разведется с Аркадием, причинит тому новую боль, но хотела мстить как неистовый Монте-Кристо. Так и сказала подруге: «Ой, не знаю, чем всё это закончится…»
И уже представляла встречу с коварным Жаном: «Бонжур, а это мой замечательный муж, Аркадий! Художник».
Только встречи не случилось, трусливый Жан ее избегал. Зато Карина узнала, что беременна.
…Прошло уже тридцать лет. Аркадий стал очень известным, модным художником, недавно я ходил на открытие его персональной выставки, там встретил и Карину. Она все так же стройна, красива, чуть надменна.
А рядом были их четверо взрослых дочерей. И да простит меня Карина – они даже красивее мамы.
Мы с Кариной вышли во дворик, покурить. Она держала в руке бокал с французским сухим. Я вдруг спросил: «А ты случайно не знаешь, что там с Жаном?»
«Понятия не имею, – усмехнулась Карина. – Вообще какой же я была дурой. И какое же счастье, что он тогда меня бросил».
Алексей БЕЛЯКОВ