В данной статье, посвященной изучению башкирско-монгольских языковых связей, выясняются критерии выделения монголизмов в башкирском языке. В целом, основой исторической грамматики урало-алтайских языков является теория определенности и неопределенности. Для определения степени ареальной распространенности монголизмов предлагается лингвогеографический метод. Важнейшее значение для определения заимствований из монгольского языка имеют внутренняя реконструкция и этимология слов. Если слово не этимологизируется на тюркской почве, то есть вероятность, что оно является монголизмом.
Слова, общие для башкирского, монгольских и тунгусо-маньчжурских языков, впервые были изучены профессором Дж.Г.Киекбаевым. Его труды посвящены сравнительному изучению отдельных частей речи, главным образом, имен числительных и местоимений. В трудах Дж.Г.Киекбаева основой исторической грамматики урало-алтайских языков является теория определенности и неопределенности в языке. Если теория определенности и неопределенности является общей логической основой исторической грамматики урало-алтайских языков, то основа определенности служит как бы общим знаменателем для прослеживания исторического развития тех или иных грамматических форм [3; 65].
В этом отношении большого внимания заслуживает исследование Э.Ф. Ишбердина. Ученый, изучивший историческое развитие лексики башкирского языка, указал на большое количество лексем, имеющих соответствия в монгольских и тунгусо-маньчжурских языках и относящихся к устойчивым разрядам лексики. Для определения степени ареальной распространенности монголизмов Э.Ф. Ишбердин выбрал самый достоверный метод – лингвогеографический. Нанесение на карты некоторых слов, общих для башкирского и монгольского языков, позволило сделать вывод о том, что эти поздние заимствования в башкирских говорах распространены в основном в южных и восточных зонах территории, заселенной башкирами [2;32].
В монографии «Историческое развитие лексики башкирского языка» Э.Ф. Ишбердин пишет: «Предварительное сравнение общих для тюркских и монгольских языков лексических единиц показывает, что из тюркских языков башкирский, татарский, казахский, киргизский, каракалпакский и в своеобразной форме чувашский стоят обособленно по степени усвоения монгольских слов. Кроме общих для всех тюркских языков монголизмов, в указанных языках имеются явные заимствования, видимо, более поздние, из монгольского и калмыкского языков. Это могло быть результатом влияния монгольского языка в период монголо-татарского нашествия в XIII-XIVвв» [2;33].
О том, что в этногенетическом процессе башкир активное участие принимали и монгольские племена свидетельствуют исследования диалектолога Н.Х. Максютовой. «Нет сомнений, что этноним сальют монгольского происхождения» – пишет ученый. Сохранившиеся названия родовых подразделений племени сальют, орагый, орхан, мэркэт, шумыр, шумыхгенетически возводятся к названиям монгольских племен и родов [4;173].
Относительно поздних монголизмов в башкирском языке необходимо использовать следующие критерии:
Основной критерий – совпадение звуковой оболочки и семантики соответствующего башкирского слова с монгольским при условии отсутствия этого слова в древнетюркском, при ограниченном его распространении в современных тюркских языках, системе башкирских говоров и широком бытовании в монгольских языках. Таковыми явными монголизмами являются: монар «мгла, марево», капсал, капсагай «теснина, дебри», уба «холм, курган», бурбай «икры ног», манлай «лоб», танау «нос», мунда «холка», и т.д.
Фонетический критерий – несколько иной звуковой облик слов, характерный для монгольских языков по сравнению с фонетическим оформлением сходных исконно тюркских слов. Сравнение общих с монгольскими языками слов башкирского языка обнаруживает некоторые фонетические соответствия.
Морфологический критерий – срабатывает тогда, когда слово не этимологизируется на тюркской почве и морфологическая структура его неясна, в то время как в монгольских языках представлена производящая основа и иные морфологические элементы. Например, башк. ейэнсэр «внучка» < монг. зээнцэр «правнук, правнучка» < зээ «внук, внучка» + монг. -нцар.
В то же время известно, что морфемы отдельно от слов обычно не заимствуются. Ср.: монгольские словообразовательные аффиксы: -сун, -л, -жин, -т(ай), -гана, -нцар//-цар, -тан, -лт и т.д.
Семантический критерий – он свидетельствует о монгольском происхождении слова тогда, когда в тюркские языки слово вошло в каком-либо одном, зачастую переносном значении, в то время как в монгольских языках это слово имеет все свои основные прямые и переносные значения. Например, башк. тугай «урема, пойменный луг» < монг. тохой«локоть, часть руки от локтя до кисти; перен. излучина, изгиб, лука (реки)»; башк. уба «холм, курган» < монг. обо//ово«одинокая горка, холм, отдельная вершина в хребте, куча камней; пограничный знак».
Этимологический критерий и внутренняя реконструкция – имеет важнейшее значение для определения заимствований из монгольского языка. Если слово не этимологизируется на тюркской почве, то есть вероятность, что оно является монголизмом.
В башкирском языке слово саскау «изморозь, иней» является заимствованием из монгольского языка. Башк. саскау < монг. цас «снег», корневая морфема которого вычленяется в следующих монгольских словах: ца-л «седой», ца-га-ан «бельмо», ца-й-ра- «белеть, светлеть», ца-га-с «бумага», ца-й-вар «беловатый, светлый», ца-н(г) «изморозь». Здесь все эти слова имеют общую семантическую основу – значения слов исходят от основного значения «белый».
Подведя итог, можно сказать, что имеются определенные признаки, по которым из всей массы общих для тюркских и монгольских языков можно выделить поздние заимствования. Кроме перечисленных заимствований имеются общие с монгольскими языками слова, которые не отвечают этим признакам. Одним словом, они распространены во всех монгольских и тюркских языках, по их структурным и семантическим особенностям невозможно судить об их принадлежности тому или иному из двух языков, этимологизируются они по языковым данным как тюркских, так и монгольских языков.
Список использованной литературы
1. Вахитова А.Г. Башкирско-монгольские языковые связи (на материале лексики). – Уфа: Гилем, 2009. – 216с.
2. Ишбердин Э.Ф. Историческое развитие лексики башкирского языка. – М.: Наука, 1986. – 150с.
3. Киекбаев Дж.Г. Введение в урало-алтайское языкознание. – Уфа: башкирское книжное издательство, 1972. – 152с.
4. Максютова Н.Х. Восточной диалект башкирского языка. – М.: Наука, 1976. – 292с.
5. Пюрбеев Г.Ц. Современная монгольская терминология. – М.: Наука, 1984. – 119с.