В те старые времена, когда открытого доступа, через интернет, к огромной базе научно-исторической литературы и отдельных статей, ещё не было, среди писателей, творящих на ниве переписывания реальной истории по своим фантазиям, было модно задавать оппоненту, а, на самом деле, читателю «Самые Главные Вопросы». «СГВ» должен был казаться риторическим, ответ на который либо заведомо неизвестен, либо, напротив, очевиден и ответа не требует.
У одного из самых популярных таких деятелей — В.Б.Резуна, писавшего под псевдонимом Виктор Суворов — в книге «Ледокол» этот вопрос звучал как
...Так, может быть, все эти дивизии, корпуса и армии выдвигались к границам для обороны? Опять же нет. Коммунистические агитаторы повторяют, что сосредоточение советских войск на границах осуществлялось в целях оборонительных, в предвидении германской агрессии. Ответ им простой: пусть назовут номер хотя бы ОДНОЙ советской дивизии, которая перед германским вторжением отрыла окопы полного профиля и встала в оборону, как это было сделано летом 1943 года на Курской дуге. Так вот, ни одна советская дивизия из двухсот на западной границе в обороне не стояла.
Расчёт был на то, что читатель просто не будет знать ответа и примет за очевидное, что ни одна стрелковая дивизия РККА этих условий не выполнила, заодно и их число на границе названо, как нечто установленное - 200 дивизий.
Однако, стрелковые дивизии 8-й Армии, на тот момент, ещё из состава Прибалтийского Особого военного округа, что находились в приграничной полосе, выполнили эти условия. Они окопались, заняв свои участки прикрытия. То есть, ответ на «Самый Главный Вопрос» Резуна, перечисляя дивизии с севера на юг:
- 10-я СД, 90-я СД и 125-я СД
- да, в армии защищающей половину сухопутной границы в Прибалтике, их у этой границы всего три, у соседней 11-й Армии - четыре, у всего Западного Особого в Белоруссии - 12 стрелковых и одна кавалерийская
На самом деле, окопались все стрелковые дивизии РККА, что размещались в приграничной полосе, но только эти три дивизии заняли свои полевые укрепления заблаговременно (с 20-го июня) и полным составом. Разумеется, этот факт быстро стал частью нового конспирологического направления*, впрочем, даже и не одного (ведь эти дивизии подошли к границе, значит точно планировалось нападение).
С появлением и широким распространением интернета, просто так задавать «СГВ» стало невозможно — читатели возьмут и отыщут ответ через поисковик*, хотя им и придётся повозиться.
- например, уже нашлась загадочная Директива от 18-го июня:
- собственно, нашлось то, что я и предполагал в своей статье — директива о создании фронтового пункта управления большую часть войск округа никак не затрагивает и, поэтому, не отражена в их документах
Благо, историки-исследователи свою работу не бросают и на любой «СГВ» находится ответ, надо лишь проверять его наличие. Ну, а «альтернативщики», с каждым проигнорированным ответом, становятся всё более похожи на тоталитарную секту.
Итоги первого дня войны.
Отступая чуть назад, к трём последним дням перед началом войны, сухопутную границу с Восточной Пруссией занимали две армии: 8-я А и 11-я А. 8-я Армия назначалась на район прикрытия №2, 11-я Армия на район прикрытия №3, районом прикрытия №1 было побережье Прибалтики и "доставалось" оно 27-й Армии находившейся в глубине округа.
В составе 8-й Армии на участки прикрытия были назначены четыре стрелковые дивизии в составе двух стрелковых корпусов.
- 10-й стрелковый корпус: 10-я и 90-я СД, плюс корпусной артполк — участок прикрытия №1
- 11-й стрелковый корпус: 125-я и 48-я СД, плюс корпусной артполк — участок прикрытия №2
Из них на своих участках были три дивизии, 48-я СД двигалась к границе и только три её стрелковых батальона стояли на участке прикрытия №2, также к границе спешила 11-я стрелковая дивизия, в планах прикрытия места для неё назначено не было.
Своя роль в планах прикрытия была и у единственного механизированного корпуса (23-я и 28-я танковые дивизии, 202-я моторизованная дивизия) в составе 8-й Армии — организация контрудара во взаимодействии со стрелковыми дивизиями 8-й Армии.
б) подготовить контрудар 12-м механизированным корпусом, 9-й артбригадой ПТО и четырьмя стрелковыми дивизиями в направлениях: Шяуляй, Мемель; Шяуляй, Тильзит; Шяуляй, Средники, Пильвишкяй, контрудар проводить во взаимодействии с авиацией фронта;
При этом, ещё 18-го июня мехкорпус был разбросан на расстояниях от 40 км до 160 км от своего штаба, который, в свою очередь, находился в окрестностях города Митава, более чем в двухстах километрах от границы.
В итоге, в день, точнее в ночь, начала войны 8-я Армия делилась на две неравные части. Три её стрелковых дивизии заняли оборону на границе, ещё две стрелковые и механизированный корпус направлялись либо к границе, либо к назначенному по планам прикрытия рубежу.
И противника 8-я Армия встретила хоть и в лучшем положении, чем соседняя 11-я Армия*, но и её явно недостаточные, в сравнении с противником, силы вступали в бой не одновременно.
По сути, первый день войны закончился на том, что мехкорпус вышел* к рубежам занятым отступающими стрелковыми дивизиями 11-го СК, включая подошедшую уже к фронту, вместо своего участка, 48-ю СД, и ещё, частично, удерживавшими свои оборонительные полосы дивизии 10-го стрелкового корпуса. 11-я СД только начала разгрузку на ж/д станции.
- «безлошадная» 9-я противотанковая артиллерийская бригада там и стояла, прямо поперёк осевой дороги наступления 4-й Танковой Группы, на рубеже Ужвентис-Кельме, ночью 22-23-го июня противотанкисты стали принимать и останавливать отступающие и потерявшие связь с командованием, подразделения 125-й и 48-й стрелковых дивизий, вместе с транспортом
Отложенное контрнаступление.
Решение о нанесении контрудара в район Таураге было принято командованием Северо-Западного фронта ещё утром/днём 22-го июня, вечером того же дня пришла знаменитая Директива №3.
Среди тех, кто ищет заговоры, Директива №3 известна тем, что предписывала "наступать, когда надо было обороняться"; среди тех, кто интересуется историей, что никто её предписаний так и не выполнил, либо опоздав по сроку, либо использовав войска в другом месте.
Северо-Западный фронт не мог выполнить приказ Генштаба, потому что к вечеру 22-го июня уже исполнялся собственный план командования фронта.
Дивизии 12-го механизированного корпуса, ближе к ночи 22-23-го июня, когда Директива №3 была получена и расшифрована, вероятно, уже встретили противника, 3-й мехкорпус (2-я танковая дивизия и мотоциклетный полк) был на марше - направлялся в распоряжение командования 8-й Армии.
- рубеж на утро 22-го июня указан на всю глубину занимаемых советскими войсками позиций, их оборона - от границы до основных полос - 30-40 км
- положение подвижных соединений на карте предполагаемое, например, 2-я танковая ожидалась в Россиены/Расейняй, но уже днём 23-го июня 48-я стрелковая отступила дальше на восток, оставив этот пункт, ещё до подхода советской танковой дивизии
Изначальная формулировка приказа предполагала наступление на "противника атакующего в направлении на Таураге" или против "Тильзитской группировки", но уже днём 22-го июня город Таураге был оставлен, хотя бои на его улицах продолжались до ночи.
Помимо того, что планирование и исполнение контрудара запаздывало (первый срок - 4:00 23-го июня), 12-й МК не избежал и "раздёргивания". В Риге остался мотострелковый полк 28-й ТД, главное же, за неимением других подвижных резервов, его танковые дивизии стали средством стабилизации положения стрелковых корпусов, вместе с которыми должны были наносить удар. В такой ситуации трудно обвинить любого из трёх комкоров (10-го и 11-го СК, 12-го МК), ведь потеряй они свои рубежи, удар стал бы невозможен. Но, как итог, намеченные сроки продолжали сдвигаться.
В течении дня 23-го июня:
- 12-й мехкорпус, снабжавшийся со своих складов в Риге, ожидал подвоза топлива (автоколонны подвергались ударам с воздуха и сильно запаздывали, не говоря уже о потерях), вёл разведку, поддерживал действия стрелковых дивизий, 202-я моторизованная дивизия заняла оборону вместе с 9-й противотанковой артбригадой и 11-м стрелковым корпусом (125-й и 48-я СД)
- 3-й мехкорпус продолжал движение к Расейняю
По карте выше заметно, что 12-й мехкорпус оказался растянут на десятки километров уже утром 23-го июня. Днём, 28-я ТД совершила ещё 50 км марш в сторону Скаудвиле и Расейняя, где, после очередной "заправочной" паузы, вела разведку и продвигалась дальше в сторону Расейняя, превратив десятки километров в полторы сотни.
Формально, все дивизии 12-го МК были в подчинении своего штаба, но, практически, управление корпусом со стороны штаба было сильно замедлено, между дивизиями связь нарушилась.
На исходной.
Только к вечеру 23-го июня танковые дивизии 12-го мехкорпуса начали двигаться в одну сторону, а не расходиться. Но и здесь случилась задержка, ведь, обозначенная на карте сплошной полосой, линия обороны стрелковых корпусов, на деле, состояла из отдельных оборонительных районов, которые едва ли успели серьёзно укрепить, да и удерживать их было риском новых окружений - войска продолжали отходить. Единственная серьёзно защищённая полоса - это рубеж Ужвентис-Кельме, с подготовленным ещё до войны противотанковым районом (сам район, по-видимому, гораздо "толще", чем маркер на карте, но точных данных найти не удалось).
И 23-я танковая дивизия, в ходе своего марша, получила фланговый удар от германской пехотной дивизии, вновь задержавшись, отражая его и освобождая свой тыл из частичного окружения.
Наконец, к ночи 23-24-го июня силы назначенные на контрудар были, если не сконцентрированы, то, хотя бы, свободны от других задач и получили приказ.
Разумеется, ненадолго. Брешь в обороне 8-й Армии вдоль побережья Балтики не позволила задействовать всю 23-ю ТД (два танковых батальона пошли на помощь пехоте 90-й СД), 28-я ТД так и не дождалась своих мотострелков из Риги, 202-я моторизованная, получив приказ участвовать в наступлении в полдень, не успев начать движение, через час была возвращена держать оборону. Мотоциклетный полк ещё ночью 23-го июня перешёл в резерв командующего 8-й Армией, а затем (уже 24-го июня) 10-го стрелкового корпуса, увы, вновь у командования не было ничего иного пригодного в подвижный резерв, кроме "раздербанивания" мехкорпуса.
24-го июня 12-й мехкорпус дважды, как минимум, пытался перейти в наступление, но эти планы "ломались" ещё на стадии подготовки, из-за активных действий противника на других участках фронта. При этом, в локальных стычках с противником корпус нёс серьёзные потери в технике, хотя поражений, как таковых, не было. Танки с противопульной бронёй, применяясь без поддержки пехоты и артиллерии, были чрезвычайно уязвимы.
3-й механизированный корпус подошёл в район Расейняя, без дополнительных "приключений", ещё 23-го июня и с утра того же дня вёл боевые действия против 6-й танковой дивизии Вермахта. По сути, только 2-я танковая дивизия исполняла планы командования и перешла в наступление. Был "сбит" плацдарм противника занятый на восточном берегу реки Дубиса и советские танкисты, периодически пользуясь своим "козырем*" - танками КВ - начали теснить 6-ю ТД Вермахта.
- КВ были способны, кроме самых коротких дистанций или подкалиберных снарядов, выдерживать огонь танковой и противотанковой артиллерии противника и потому менее чувствительны к нехватке огневой поддержки артиллерии и отсутствию сопровождения пехотой
24-го июня немецкой 6-й ТД удалось стабилизировать фронт, но "беда" пришла ко 2-й танковой совсем не от её непосредственного противника. 12-й МК, так и не сумев начать наступление ни 23-го, ни 24-го июня, по сути, оставлял свободными все подвижные соединения Вермахта, включая и 41-й (XXXXI) армейский моторизованный корпус, в состав которого входила 6-я ТД. Силы всего корпуса, включая приданную пехотную дивизию, были обращены против одной советской 2-й ТД, быстро оказавшейся сначала в изоляции, а затем и в полном окружении...
О канале.
другие статьи на канале:
