- Клыкача выловим днем тонн пять, не меньше, - мечтательно подумал третий помощник капитана и оставил приоткрытым иллюминатор. Морозный воздух острова Южная Геогрия легко колыхал занавеску, наполняя каюту свежестью и приятной прохладой. Звездное небо подсвечивало синеющий туман, который медленно карабкался
по горным склонам. С каждой минутой он скрывал от взора одну вершину за другой. Этот остров Южная Георгия был открыт в 1675 году. В 1775 году остров вторично обнаружил британский мореплаватель Джеймс Кук, который назвал его «Южная Георгия» (англ. South Georgia), относится остров к заморским территориям Великобритании. Рыбный промысел здесь очень интересный. Ловят ледяную рыбу, треску, антарктический криль. Но особой удачей считается поймать хотя бы несколько десятков патагонского клыкача.
Патагонский Клыкач (Dissostichus eleginoides), стоит очень дорого, нередко называют его белым золотом, а в юго-восточной Азии эту рыбу называют «снежной». Конечно, надежды было мало поймать двухметровую особь, но длиной около метра - это вполне реально, в нем будет несколько десятков килограмм белейшего мяса. Вкусный, необычайно полезный клыкач в кулинарии является универсальной рыбой, одинаково хорош для приготовления на гриле, для запекания и жарки, и, конечно, бесподобен в ухе.
- Правильно, что я выбрал за ориентир седьмую вершину. – удовлетворенно хмыкнул штурман. - При любом тумане радар четко пробивает её в одном и том же месте. Остальные пики гор рисуются смазанными, а седьмая – моя – четко пробивает.
Он улегся в койку и устремил взгляд на звезды. В целом день прошел очень удачно. Выбрал самую новую навигационную карту на очень плотной бумаге с голубоватым отливом , перевернул её и на обратной сторону нанес точку «7» - это точка отсчета. Целый день наносил пеленги и дистанции движения своего судна РКТС «Антарктида»— рыболовно-крилевый траулер (супертраулер). Назначение траулера промысел антарктической креветки (криля), рисовал следы тралений соседних судов и к концу дня трассы тралений плотно легли на бумагу. Все было привязано к цифре «7».
Южная Георгия-это по-настоящему затерянный остров. До Фолклендских островов расстояние 1400 километров, до Антарктиды 1500 километров. А транспортный рефрижератор , который пришел пришел из Севастополя на промысел, преодолел расстояние более двух с половиной тысяч километров. Приход базы всегда сильное эмоциональное событие для моряков. Привозят не только запасные части, сменные тралы, углубители, но и письма, посылки от домашних. Доставили многотиражную газету «Труженик моря». В трех номерах были напечатаны репортажи с промысла о нашем РКТС «Антарктида». Автор - третий помощник капитана. Так что поводов чувствовать себя очень воодушевленным было предостаточно и наш штурман даже сам себя похвалил:
- И стенгазету нарисовал, и четверостишье получилось в ней, заслужил отдых , до утра еще далеко.
Еще раз бросил взгляд на звезды и, за мгновение до сна, увидел яркий столб света. Такой бывает в фильмах на поисковых вертолетах. Этот столб медленно приближался к его судну и завис над нам. Через мгновение штурман воспарил над промыслом. С высоты увидел все пять севастопольских траулеров. Некоторые зажгли рыболовные огни, другие были заняты постановкой трала, остальные забегали для траления. В стороне от трасс тралений лежала в дрейфе база, перегружала на свой борт мороженную рыбу, которую отвезет в Севастополь.
- Интересно, видят ли как я летаю, - с азартом подумал штурман. Но никто ему не ответил. Навряд ли кто-то был свидетелем его полета. Все выше и выше поднимался в парении штурман, его взору открылась изрезанная береговая линия всего острова Южная Георгия. Раньше он видел её только на карте, а теперь воочию охватил одним взглядом.
Полет в сторону аргентинского материка длился секунды. Он оказался внутри обычного металлического ангара , где было пусто и неуютно. В дальнем углу на треногах, как шляпки подсолнухов, свисали рефлекторы-улавливатели.
Около них толпились три человека, ничуть не похожие на пришельцев.
Они скорее напоминали замученных рутинной работой заводских клерков среднего звена.
- Сейчас будем измерять ваш интеллектуальный уровень, - предупредил один из них и открыл обычный толстый ежедневник.
Двое других еще возились с проводами.
- Я пока осмотрюсь, - сказал штурман и , получив разрешение, покинул ангар. За дверью картина ничуть не лучше. Только серый и пыльный цвет. Даже женщина осторожно катила через трамвайные рельсы детскую коляску темно - серого цвета. И никаких тебе пятидесяти оттенков серого . Все сделано одним мазком, экономят, что -ли.
Повертев головой по сторонам, третий помощник не обнаружил ничего – только серое небо, серые деревья, серость и серость.
Мгновенное возвращение в ангар к треногам. Мужчины уже изготовились, раскрыли свои блокноты для записей. Но ничего сказать не успели.
- Я не буду работать с вами, - с ходу выпалил штурман. – Тут все серое, мне не нравится. Сказал и начал захлопывать их блокноты.
Реакцию испытателей он не успел заметить, потому что в мгновение ока перенесся в аппаратный зал. Здесь все было иначе. Гул десятков голосов. Не менее сорока метром в длину и метров двадцать в высоту карта земного шара. Она словно висела в воздухе, подрагивала, была не из бумаги и не из ткани. Просто голограмма в воздухе. И все это чудо постоянно пульсировало всеми цветами радуги , было опоясано траекториями каких-то летательных аппаратов. А серого цвета не было и в помине.
Штурман стоял у стола. Военный в форме с большой звездой на погонах вопросительно посмотрел на него. Штурман понял, что говорить ничего не нужно, просто этот офицер был уже в его голове, копался в его мозгах. Набравшись смелости, штурман зацепился за одну мысль и повторял её про себя все время:
- Мне надо назад. У меня там сын. Мне надо назад. У меня там сын…
Офицер со звездой на погонах вопросительно посмотрел на девушку в форме. Она торопливо бежала от вибрирующей карты, протягивала какой-то небольшой предмет.
- Вот с ними будем работать. Только что взяли четырех пограничников.
И - новое чудо, прямо перед столом возникла скалистая горная тропа, по ней шагали четыре молодые солдата. Было жарко, воротники гимнастерок расстегнуты, автоматы за плечами, довольные улыбки на лицах. Наверно, обед был вкусный.
Офицер со звездой на погонах выпорхнул из штурманской головы.
Опять промысел, только положение траулеров немного изменилось, все-таки время не останавливалось. Яркий столб света нащупал «Антарктиду», завис над ней.
-Неужели только я один вижу этот свет, - беспокоился штурман. - Могли бы прожектором повести в мою сторону . Но ночная работа на промысле безмятежно продолжалась.
На этот раз столб надолго оставался над судном.
- Душа трудно и тяжело возвращалась в тело, - объяснял себе эту задержку штурман. Очнулся он до звонка будильника. Спал по-прежнему на спине, руки поверх одеяла, звезды потускнели, слышен слабый шелест морской воды за бортом.
- Но почему так болит грудь? Словно молотом прошлись по ребрам, - задавал он себе и другие вопросы, но ответов не находил ни на один из них. Но вспомнились другое. Подобное состояние описывала поэт АННА АХМАТОВА (1889-1966).
«Словно тяжким огромным молотом
Раздробили слабую грудь.
Откупиться бы ярким золотом, -
Только раз, только раз вздохнуть!
Приподняться бы над подушками,
Снова видеть широкий пруд,
Снова видеть, как над верхушками
Сизых елей тучи плывут.»
Наступивший рабочий день принес хороший улов патагонского клыкача.
Эту рыбу база привезла в Севастополь накануне праздника Дня рыбака.
В Камышовой бухте – традиционном месте чествования рыболовов, был открыт рыбный базар. Из портового холодильника доставили разнообразную мороженную рыбу. Местные рыбака предлагали свежую
кефаль, ставриду, морской окунь, барабульку, камбалу, белугу , пиленгас. Но все же, каждый хотел приобрести патагонского клыкача. Счастливцам это удалось.
... А теперь о мистике. В то памятное событие я еще не был вторым помощником капитана, не был и старшим помощником капитана, и, естественно, не был капитаном. Но и сейчас, через тридцать лет после Южной Георгии, могу подробно шаг за шагом рассказать полет в непонятное, особенно трудно мне говорить про момент возвращения души в тело, а , вдруг, зацепился бы за что-то? Но точка возвращения души есть, прикоснусь к ней – болит до сих пор. Правда рентгены на медицинских комиссиях ничего не показывают, но я и не настаиваю. Пусть болит, я знаю почему.