- Завяжи! Завяжи эти чёртовы шнурки!!! - злюсь я.
- Мама, они мешают только тебе.
- Да! Потому что нельзя ходить с развязанными шнурками!
- Почему? Это преступление?
"Преступление - доводить мать до белого каления", - думаю я, а вслух говорю:
- Завяжи! Ты можешь упасть, не дай Бог...
У Дани вечно развязаны шнурки на любимых кроссовках, ну постоянно. Я бешусь: почему нельзя нормально завязать шнурки? Ну вот в чем проблема?
- Я ни разу не упал, ни разу!
Я громко и информативно дышу.
Даня закатил глаза, завязал шнурки, но с выражением лица: "Только отстань".
Какой он ершистый, упрямый и...неудобный!
Проводила сына в школу, поцеловала, обняла.
Смотрю на кроссы: один завязан, а второй развязался опять. Даня тоже видит, вздыхает, говорит:
- Будем считать это компромиссом...
Рядом скачет Катя. У нее растрепаны волосы.
- Давай я причешу тебя?
- Нет, не хочу.
- Почему? Будет красиво.
- Я не хочу. Мне так нравится, - Кате 5 лет, но она точно знает, что хочет, что красиво и что ей нравится.
- Нравится быть растрёпой?
- Нравится, когда волосики свободные...
Я пью кофе. Я хочу быть свободной, как кое-чьи волосики, но я вечно в каких-то рамках, правилах...
Вспоминаю своё детство - я такой не была.
- В этом году удались помидоры. Еще сезон не начался, мы пять вёдер собрали. И редис. Размером с кулак и не горчит.
Мне лет, наверно, 7-8, я во дворе гуляю и хвастаюсь друзьям огородными достижениями.
Я живу с дедушкой и бабушкой, и мы часто ездим на огород, где сажаем, удобряем, поливаем. А когда не сажаем и не поливаем, я иду гулять во двор и там хвастаюсь количеством собранных огурцов/помидоров или крепкой редиской. Потому что своих целей, мнений, результатов у меня не было, только чужая редиска.
Я была очень послушной девочкой.
Покладистой, причёсанной, с намертво завязанными шнурками, не доставляющей никому проблем.
За меня не стыдно, со мной - удобно.
"С тобой одни проблемы", - сказал как -то дедушка моему старшему (на 10 лет старше) брату, которого отправили к нам на лето. Я не знаю, за что его ругают, кажется, за то, что он пришел домой позже 22, и от него пахло чем-то хмельным. Но ему и было около 17-ти тогда...
А я подслушивала и сразу подумала горделиво: "Зато со мной нет проблем".
А еще ему сказали: "Мне за тебя стыдно".
А за меня никому не было стыдно. Мной гордились. Говорили: "Отличница, помощница, слушается бабушку".
И это правда. Я не хулиганила, была покладиста, прилежна, училась на отлично. Старушечка в школьной форме с фартучком.
Меня не учили думать - меня учили слушаться. Я смышленая, я быстро усвоила, что чем послушнее я, тем больше "плюшек" и похвалы.
Ну и понеслась...
Это было моей навязчивой идеей - никому не доставить проблем, быть максимально удобной, выполняя то, что от меня ждут.
Я мгновенно считывала, что от меня хотят - и вела себя ровно так.
Это было мое главное ремесло в детстве, прямо не девочка, а маленький живой флюгер.
Мой брат, спустя годы, потом пропал без вести.
Это была последняя проблема, которую он создал...
Очень много лет я пыталась компенсировать: быть хорошей и за себя и за него. Как бы хотела стать еще удобнее, чем была. Хотя куда еще?
Но это было сложно. Я сама взрослела, а взрослые рядом стали вдруг творить дичь, их авторитеты лопались, как мыльные пузыри, и я в ужасе искала новых авторитетов.
Ну тех, которым нужно мое послушание.
Я же не умела думать сама, анализировать, формулировать мнение. Я умела только верить взрослым, делать то, что скажут и выращивать крепкую редиску.
Потом была долгая история моего прозрения, уф...
Я смотрела один фильм...
Там у мамы сильно заболел ребенок. Серьезное заболевание, предстояло долгое лечение. Было понятно, что в школе он в ближайшее время не появится.
И эта мама пришла в школу забрать задания для сына - чтобы заниматься в больнице.
Пришла и увидела, что в классе, где учился сын, на его парте устроен склад. Там лежат всякие запасные учебники, салфетки, дидактический хлам. Ее это больно задело. Будто сына списали со счетов, а он не умер - он просто какое-то время вынуждено проведет в больнице.
И она сначала ушла, а потом не выдержала и вернулась.
- Уберите этот хлам с парты моего сына! - говорит мама стальным голосом.
- Когда ваш сын вернется, мы, конечно, освободим парту... - мягко отвечает учительница, все это при детях.
- Нет, УБЕРИТЕ! - мама жестко и бескомпромиссно начинает сама убирать эти салфетки с парты сына на подоконник, практически потасовка случается. - Уберите этот хлам!!!
В каждом фильме люди видят свои триггеры. Этот эпизод, конечно, прекрасный, он о том, что не надо сбрасывать человека со счетов. Что хорошая поддержка болеющему мальчику была бы в том, что его ждут, и парта его пустует в ожидании хозяина. И это правильно.
Но я увидела еще один свой триггер.
Эта мама не побоялась быть неудобной.
Она умеет.
Для меня это пока недостижимая вершина.
Не то чтобы я стремлюсь к неудобности, нет, я стремлюсь не бояться быть собой, даже если окружающие ждут от меня другого.
Я примерила тот эпизод на себя. Ради ребенка я, наверно, тоже смогу. Ради себя - вряд ли. Мне почти сорок, но я до сих пор порой хамелеоню под потребности других людей, выдаю чужие цели за свои, и хвастаюсь чужой редиской и томатами (это метафора).
Но иногда, когда я наедине с собой, я смотрю на эти ведра с помидорами и редиской и думаю: "Вот куда их? Я их даже не люблю..."
Быть удобной, беспроблемной, бесконфликтной - вот слоган моего детства. Я ничего не знала о себе, потому что меня, как целостной личности, со своими желаниями, в принципе не существовало.
Была девочка, которая просто угождала всем.
Личность проявляется только сейчас, как, знаете, картины в детских журналах, где надо соединить линии по порядку номеров. Сначала нагромождение цифр, а потом бац - и белочка.
Вот я почти белочка, но кое-где всё ещё плохо прорисована, прямо размазня какая-то...
Когда мои дети не слушаются, я злюсь и радуюсь одновременно. Злюсь, потому что они в этот момент ваще неудобные, а радуюсь, потому что понимаю: они и не должны. Не должны быть удобными.
Мы приехали в гости, и сын, вопреки договоренностям, не сидел за столом, чинных бесед не поддерживал, тостов не говорил - ушел в другую комнату.
"У него уроки", - сказала я, оправдывая его. Хотя он играть ушел, с друзьями, по сети. И потом из другой комнаты было слышно, как он хохочет, и там не фига не уроки, и мне было неловко.
И я потом шипела на него в лифте: "Тебе что, сложно было за столом посидеть?", а он пожимал плечами: "Не сложно, а скучно. Ну прости, я не умею изображать, что мне интересно, я ж не в театральном кружке".
И правда, не в театральном. Ну что я к нему лезу...
Пусть. Пусть топают ножкой, пусть хотят не того, чего хочу я. Это мне в этой ситуации сложно, может, неловко перед окружающими, а у них, у моих детей, формируется свое я.
Они учатся понимать, что хотят, анализировать реальность, а не верить на слово тем, кто старше. Потому что "старше" не значит "мудрее".
Старше вообще не значит ничего, кроме старше.
Сейчас как никогда я это понимаю.
Нужна какая-то мораль, да?
Самые крутые мои коучи личностного роста - мои дети. Они каждый день учат меня слушать себя и быть собой. Прямо мастер-класс длиною в жизнь.
А я бешусь в тех точках, где они неудобные, лохматые и непослушные, потому что ... сама так не умею.
Выкиньте. Выкиньте чужую редиску и хвастайтесь тем, что действительно дорого вам.
А с этим еще предстоит разобраться. Что дорого? Вам, именно вам.
Но это интересный путь. Вглубь. К самому себе. И если хочется идти в развязанных шнурках, идите... Свои шишки всегда ценнее и доходчивее.
Ну и...
Уберите, уберите хлам с той парты. Дождитесь тех, кто обязательно вернется. Потому что очень хочется возвращаться именно туда, где ждут...
Этому фото лет 8, наверно.
Мне, если честно, не нравится платье, прическа, поза. Но фотограф радуется и говорит: "Встань, так красиво".
И я молчу, чтобы никого не расстраивать.
И стою, как велено. Терплю.
И в этом вся я.
P.S. Да ладно, норм получилось.