Подумав немного, Пуля выудил из рюкзака заветное «Зеркало»:
- Не знаю, почему, но мне кажется, вам с Мутом необходимо в него заглянуть. С месяц назад, мы с Доком беседовали за кружкой кофе в Баре на «Ростке». Он – как никто умеет считывать знаки – малейшие перемены состояния Зоны. Тогда он увидел в зеркале Мута, бредущего под Выбросом через Припять к ЧАЭС. С ним рядом шел, поддерживая его под локоть, незнакомый парень, по описанию, очень похожий на тебя. – Пуля заглянул мне в глаза, и я почувствовал странное волнение, сродни мандражу в преддверии экзамена. – Тогда же он стал присматриваться к вновь прибывшим в Зону людям. Док был уверен, что рано или поздно, так или иначе Мут встретит своего напарника и запустит тем самым цепь событий, ведущих либо к полному краху всего живого, либо к переосмыслению Зоны, как явления. Это будет точкой, в которой человечество и Зона выйдут из периода конфронтации и найдут ключи к пониманию друг друга. Либо «О-Сознание» потихоньку уничтожит человечество, превратив Землю в радиоактивную пустыню.
- На мой взгляд, Док всегда мыслил слишком глобально, - крякнул Мут.
Пуля уклончиво пожал плечами:
- В любом случае, локомотив событий уже набрал скорость и несётся к мосту. Мы не видим машиниста и не можем нажать на стоп-кран. Но в наших силах укрепить мост, чтобы вся эта хреновина не рухнула в тартарары. Док оставил мне прямую инструкцию, и я ей следую.
- Скажи, а что Болотный Доктор думает о фигуре Калашникова? – Решил я открыть карты Пуле. – Что за документы они не поделили с наёмниками? Ради чего ты вообще к нему примкнул?
- Ээээ, притормози, - расхохотался Пуля. – Калаш – индивидуум скрытный. Даже Доктор не знает, что у него на уме. Я рассказал всё, что смог. Единственное, что я отметил, так это то, что Доктор за ним присматривал. То ли «Зеркало» что-то ему показало, то ли сам Болотник что-то предчувствовал. То ли псевдоплоть на хвосте принесла ему какую-то информацию, если ты понимаешь, о чём я… Но дела, которые Калаш крутил в Зоне были не совсем законными даже по местным меркам. На его совести много жизней, но я не желаю его демонизировать. В первую очередь он – исследователь, бизнесмен и не мне осуждать его методы, положа руку на сердце.
- Ладно, - встрепенулся Полковник, стряхивая с себя остатки задумчивости. – Пора двигаться дальше. Лично я давно отметил для себя одну маленькую деталь – Доктор, как и Калаш, никогда не открывает соратникам всех карт, хоть его и невозможно упрекнуть в бесчестии, в отличие от Калашникова. Не удивлюсь, если по его приказу убрали Филонова. Дружба – дружбой, а финансовые интересы для таких, как он, превыше высоких материй.
Пуля протянул мне «Зеркало», и я с содроганием крепко сжал ледяную рукоять. Артефакт оказался необычайно тяжёлым, будто цельнолитым. Холод тут же сковал мне пальцы, пробираясь глубоко под рукав комбеза.
Заметив моё замешательство, Пуля ободряюще улыбнулся:
- Необычные ощущения, правда? Ничего не бойся. Мне кажется, что таким образом мыслесфера Зоны подключается к человеку, обнаружив нового «пользователя». Дальше все будет иначе.
Когда холодные пальцы Зоны перестали шарить по моей руке, я решился, наконец, заглянуть в «Зеркало». Последнее, что я помню, это взволнованный взгляд Полковника, обращённый ко мне из чернильного небытия.
И вот я уже стою на высокой трибуне стадиона. По выцветшему полю, заросшему молодыми деревцами, носится одинокая псевдоплоть. Похрюкивая, она лепечет, как седой старец, имитируя звуки человеческой речи. Ветер, задувающий мне под куртку, вызывает приступы нестерпимой дрожи. Я присаживаюсь на ступени трибуны, укутываясь в невесть откуда взявшееся потрёпанное ватное одеяло, перевожу взор на поле… и вижу там Димку в обличии мутанта. Откинув с лица темный капюшон, он смотрит на меня пронзительно-серыми глазами…
«Стоп-стоп-стоп. У него же ореховая радужка», - проносится у меня шальная мысль. И я понимаю, что это Зона смотрит на меня.
Чувствуя опасность, я скидываю одеяло и стремительно несусь вверх по трибунам, но спотыкаюсь, соскальзываю и, больно ударяясь о ступени лечу вниз, на поле, попутно царапаясь о молодую осинку, разросшуюся на пути.
«Ты же скучал по мне?» - невысказанный вслух вопрос застревает в моей голове нестерпимой болью. Димка приближается и одним мощным рывком поднимает меня на ноги.
«Мы по тебе скучали», - от звона в ушах я сжимаюсь, буквально повисая на его руках.
«Док сам нас отпустил. Благодари Дока», - я закатываю глаза от боли и почти теряя сознание, оказываюсь на раскисшей почве стадиона.
- Ты их убил? – вспоминаю я разгромленный пост «Свободы» с пропавшими "фримэнами".
- Смерть – это самое малое, что они заслужили. – Отвечает мне Димка своим простым, человеческим голосом, и боль отступает. – Те нелюди были насильниками и убийцами. Они живы. Пока не искупят свои грехи. А потом мы решим, что с ними делать, - в голосе его снова появляется металл, и я понимаю, что это Зона говорит со мной.
«Присматривай за своими друзьями», - Димка пристально смотрим мне в глаза, и голову просто разрывает от жгучей боли – как будто раскалённый штырь ввинчивается мне в мозг. Я теряю сознание и просыпаюсь на кафельном полу в окружении группы.
Мут хлопает меня по щекам, не жалея живота своего, отчего ухо горит огнём, возвращая меня в реальность.
- Очнулся, голубчик. – Крякнул Петренко.
- Что ты ему подсунул? – Возмущается Эд, глядя на Пулю. – Спрячь и больше никому не показывай.
- Чуть не сдох, - улыбнулся я сквозь тошноту. Боль постепенно отступала. Но голова до сих пор шла кругом.
Пересказав группе детали видения, я отхлебнул спасительного в таких ситуациях энергетика и вопросительно покосился на Мута:
- Твоя очередь.
- Нет уж, увольте, - неожиданно уперся Мут.
- Это важно, - доверительно прошептал Домра и Пуля кивнул. – Раз уж мы оказались здесь все вместе так давайте доверять друг другу и Доку.
- Аминь, - Закатил глаза Пуля. – Дошло наконец.
_____________________________________________________________________________________________