В 1707 году разразилось Булавинское восстание. Казаки донского атамана Кондратия Булавина решительно выступили против царских отрядов московского самодержца Петра Алексеевича Романова, промышлявших на земле Дона.
Восстание это зачалось в следствие испытания русскими крестьянами сильных тягот в рекрутчине и податях, кои наложили наместники царя на мир, дабы покрыть издержки войны со шведами.
Крестьяне от подобной несправедливости бежали целыми деревнями, скрывались на казачьем Дону. Бежали на "вольные земли" воронежцы, орловцы, куряне, саратовцы, тамбовцы, пензенцы и др. Ведь "с Дона выдачи нет"!
Но вольная донская земля с трех сторон была окружена Россией. А сами донские атаманы к государевой власти относились нейтрально, опасались ее силы. Поэтому царские войска беспрепятственно вступили на донетчину и начался безудержный сыск. Хватали каждого, кто не был похож на казака и за кого не мог поручиться местный сотник или атаман со товарищи.
Около двух тысяч крестьян были изловлены стрельцами царского отряда воеводы Юрия Долгорукова, а прочая часть беглецов бросилась в ноги бахмутскому сотнику Булавину, который славился справедливым отношением к делу и крестьян не забижал.
Кондратий Булавин относился к петровской России лояльно, но увидев, каким репрессиям подвергаются пойманные крестьяне - возмутился и встал на путь борьбы с царскими отрядами. Крестьяне все прибывали и вскоре армия Булавина состояла из трех больших отрядов.
Из письма Петра Первого князю Долгорукому:
"Понеже сии воры все на лошадях и зело легкая конница, того для невозможно будет оных с регулярною конницею и пехотою достичь, и для того только за ними таких же посылать по рассуждению, самому же ходить по тем городкам и деревням, которые пристают к воровству, и оные жечь без остатку, а людей рубить, а заводчиков на колеса и колья, дабы тем удобнее оторвать охоту к приставанью (о чем вели выписать из книг князь Юрья Алексеевича) к воровству людей; ибо сия сарынь, кроме жесточи, не может унята быть"
Но несмотря на разгром отряда Долгорукова (сам князь падет в ночной битве), некоторые победы в уездах и смущение крестьянских масс, войска Булавина в итоге потерпели закономерное поражение и были разбиты (самодеятельная вольница, рано или поздно, проигрывает регулярным войскам и их союзникам).
Сам Булавин, окруженный враждебными казаками, верными царю, отбивался в Черкасске до последнего, но пал, застигнутый в курене, вместе с немногочисленными соратниками.
Войска князя Василия Долгорукого (брата погибшего князя) сожгли и разорили казачьи городки по Дону сверху до станицы Донецкой, по Хопру, Медведице, С. Донцу, Калитвам, Деркулу.
А остатки казачьих мятежников, под предводительством Игнатия Некрасова, осенью 1708 года бежали на Кубань, где жили кавказские народы (адыги и черкесы, прочие ногайцы) и казаки-старообрядцы (раскольники, что бежали в эти земли еще ранее) под крылом крымского хана.
Переметнувшиеся царю казачьи старшины доносили Петру, что за "вором Некрасовым" ушли 500-600 семей на телегах, сами восставшие говорили о том, что с ними 40 тысяч казаков, мужиков, стариков, жен и детей.
К раскольникам и присоединились некрасовцы (а сам Некрасов стал кунаком мирзы ногайского Аллавата и жил на правах гостя в его юрте), а крымский хан Девлет-Гирей II обещал веру их православную не смущать, злобы не учинять, царю не предавать, ясак брать малый или заменить его ратной службой, и ни в чем своих новых поданных не притеснять.
Жили некрасовцы на Кубани вольготно. Создавали станицы, пахали землю, ловили рыбу, расселялись по берегу Лабы и далее - на Тамань. По сути, это было первое казачье кубанское войско, к которому прибивались прочие беглые лишенцы. Только служило оно верой и правдой крымскому хану, а через него - турецкому султану.
Да и сам атаман Некрасов превратился в местного диктатора, сочинил книгу Заветов (запретов), коим надлежало следовать некрасовцам и заветы эти исполнялись слепо и беспрекословно. А за ослушание – наказание: плети или лишение головы.
Приезжали на Кубань посланцы царские и донцы, покорившиеся Москве, читали вслух петровские грамоты, призывая некрасовцев вернуться. Да где там. Многие казаки своими драными спинами и рваными ноздрями прекрасно помнили, чем "хороши" неволя и царские посулы, и главный завет Игнатия Некрасова оставался в силе: "при царе в Расею не возвращаться".
А тут и русско-турецкая война зачалась и встали некрасовцы на сторону Кубанской орды, что волею крымского хана зимой и весной 1711 года вела разорительные походы на Северо-Восточное Приазовье, хватала донских казаков и русских крестьян в полон (1,5 тыс. человек было захвачено кубанцами и крымчаками в плен в 1711 году), Петровске, Саратове и доходили до Пензенского уезда.
Не были некрасовцы добродушными и миролюбивыми. Вместе с крымчаками с удовольствием ходили они в набеги на русские городки, разоряли их до тла, брали там богатую добычу, женщин, коих угоняли на невольничьи рынки Крыма или оставляли себе в жены. То есть, по сути, ради военной наживы обирали своих единоверцев.
Пленный ногаец Акмаммед в апреле 1711 года на допросе в Азовской приказной палате доложил, что:
"Вор Игнатий Некрасов и с ним с 3000 человек живут ныне на Кубани близ гор на речках Чигисе и Хандубе, а внов руские люди к ним не приходят..." (однако данные о количестве некрасовцев существенно разнились с данными, указанными другими "языками", скорее всего пленный ногаец не умел считать).
...А что де нынче у речки Еланчаку некрасовцы некрасовцы их говорили з солдатами, что бутто хотят притти с повинною, и что к ним прислать верное писмо, и то они говорят неправду, обманывая солдат, как бы из них кого поимать для языка..."
Экспедиция казанского губернатора Петра Апраксина вместе с яицкими казаками и калмыками разгромили кубанскую орду ногайцев Бахта Гирея и казаков-некрасовцев, отбили русский полон в две тысячи человек, но известие о Прутском мире заставило Апраксина вернуться в Азов. Московский царь заключил с Портой мир.
Шло время. Московское царство превратилось в Империю Российскую. Петр по прозванию Великий, тот самый, кто лично водрузил голову Кондратия Булавина на кол, почил, а вместо него села на трон Анна Иоановна. И ее послы приезжали и звали кубанцев назад, но некрасовцы не возжелали.
В 1737 году атамана Игнатия Федоровича Некрасова не стало. А вот императрица церемониться со своими подданными не собиралась. И выслала донское казачье войско в поход, на усмирение кубанцев и на поимку и возвращение беглецов-казаков, а "воров" и мятежных старшин взять в железы и на дыбу.
И снова некрасовцам пришлось бежать. И потянулись обозы беглецов, запылили по шляхам. Были и такие некрасовцы, кто не поверил в злой умысел императрицы и остались на земле - тех взяли в кандалы и отправили в Сибирь. А прочие казаки-некрасовцы оказались этот раз в вотчинах османских, на Дунае.
Как писал об этом А.С.Пушкин:
"Со стороны турков замечены были копья, дотоле у них не бывалые; эти копья были русские: некрасовцы сражались в их рядах..."
Султан турецкий принял беглых казаков благосклонно и разрешил им пользоваться тем же вольностями и привилегиями, что были у них от крымчаков. В Османской империи некрасовцев поселили в обширной области Добруджа, что находится в Румынии и Болгарии.
На соседних землях жили липоване, русские старообрядцы, те что сбежали еще от притеснений патриарха Никона. А некрасовцам пришлось принять участие во всех османских конфликтах того времени. И мелькали копья и православные кресты и стяги, среди агарянских бунчуков.
Однако вскоре в устройстве жизни некрасовцев произошли изменения. Из разоренной царскими войсками Запорожской Сечи потянулись на Дунай запорожские казаки, прекрасно вооруженные и более организованные, и стали некрасовцев вытеснять и притеснять.
И некрасовцы были вынуждены уйти из Бессарабии и селиться далее, на юг. Те же, кто не захотел организованно покидать Бессарабию - ушли и смешались с липованами, приняли старый толк, а свой позабыли.
Расселились казаки-некрасовцы по побережью Эгейского моря и на озере Майнос. Но во Фракии климат для них вышел неблагодарным, преследовал казаков мор и вскоре остатки фракийских некрасовцев присоединились к общине некрасовцев майносских, а затем разругавшись из-за разницы укладов - ушли на остров Мада. Но гнилая вода уменьшала численность бывших мятежников.
Не было игнат-казакам спокойного житья на задворках Османской империи, осталось их не более трех тысяч к началу ХХ века. Турки увеличивали подати, заставляли некрасовцев служить Османской империи, те более не желали. В 1911 году молодые некрасовцы призывного возраста, не желая служить в османской армии - бежали в Россию.
После взаимного согласия правительств Турции и России в 1913 году, казаки-некрасовцы стали возвращаться в Российскую империю. Но на Дону и Кубани селиться им было запрещено, место поселения из было установлено в Грузии.
И лишь в 1962 году, началась вторая, более полная волна реэмиграции казаков-некрасовцев и полторы тысячи семей вернулось на Родину, в Советский Союз, ведь исполнился древний Завет Игнатия Некрасова: царя русского сбросили.