Много лет историки спорят, упоминается ли князь Бус в "Слове о полку Игореве". Давайте поставим в этом споре точку, опираясь на принципы древнерусской поэзии.
"Время Бусово" в песнях готских дев
В древней русской поэме упоминается персонаж по имени Бус. Он описан как человек целой эпохи, о которой поют готские девушки на берегу моря. Готы радуются победе половцев над русичами, звеня русским золотом и лелея некую месть, персонифицированную через имя половецкого хана Шарукана.
Се бо готьскыя красныя дѣвы
въспѣша на брезѣ синему морю:
звоня рускыме златомъ;
поютъ время Бусово,
лелѣютъ месть Шароканю.
Упоминание Шарукана, собственно, даёт нам историческую привязку отрывка - это XI - начало XII века. Шарукан был современником вещего Бояна. Логично, что и песни готских дев были известны именно этому древнерусскому песнотворцу, который был тесно связан с городом Тмутараканью, стоявшим на берегу того самого моря.
Именно приазовские и причерноморские готы упоминаются в "Слове о полку Игореве". "Лелеять" месть Шарукана готы могли после его пленения русскими князьями в 1068 году. Позже хан появлялся на Руси с набегами, реализовав, видимо, свой план мести в 1107 году.
Некоторые историки полагают, что Бус также был каким-то половецким ханом XI-XII веков, а готы являлись торговыми партнёрами половцев, скупая у них награбленную на Руси добычу - "русское золото".
При этом совсем непонятно, почему о некоем грозном противнике Руси по имени Бус ничего не говорят русские летописи? Слушатели "Слова" должны были понимать, что такое "время Бусово".
Поэтому возникла вторая версия о том, кто же такой Бус, упоминаемый в готских песнях. Опирается она, собственно, на готские песни.
Король Бож из готского эпоса
Готский историк Иордан в середине VI века рассказал о столкновении в конце IV века между готами и антами, так назывались тогда восточные славяне. Главный герой рассказа - готский король Винитарий, выступивший против антов и гуннов:
Понемногу освобождаясь из-под их (гуннов - авт.) власти и пробуя проявить свою силу, он двинул войско в пределы антов и, когда вступил туда, в первом сражении был побежден, но в дальнейшем стал действовать решительнее и распял короля их Божа с сыновьями его и с семьюдесятью старейшинами для устрашения, чтобы трупы распятых удвоили страх покоренных.
Но с такой свободой повелевал он едва в течение одного года: [этого положения] не потерпел Баламбер, король гуннов...
Баламбер, подкравшись к реке Эрак, пустил стрелу и, ранив Винитария в голову, убил его...
Имя Божа (Boz, Booz, Box) сопоставляют с именем Буса, а "время Бусово", соответственно, - с поражением антов, живших в Поднепровье, от готов Винитария.
Сведения Иордана уникальны и, скорее всего, восходят к готскому эпосу VI века. Имя Винитария, по сути, является прозвищем и означает "потрошитель славян". А название реки Эрак (Днепр) и вовсе аланское и переводится как "широкая". Употребление аланского названия объяснимо происхождением Иордана.
Если Иордан включил в исторический труд легенду, которую слышал в своём готско-аланском окружении, то король Бож - это, действительно, персонаж причерноморско-приазовского фольклора VI столетия. И именно с VI века упоминаются те самые готы, которые позже жили в Крыму и по другую сторону Керченского пролива.
Есть вероятность, что причерноморские готы помнили песни о времени Божа и в XI веке, когда их слышал известный песнотворец Боян. Это весьма вероятно с учётом упоминания Божа в XIII веке в труде датчанина Саксона Грамматика, опиравшегося на скандинавские саги.
"Бусовы вороны"
Является ли Бус тем самым королём Божем? Что знал о времени Буса автор "Слова о полку Игореве"?
Из контекста понятно, что время Бусово было удачным для готов и неудачным для русичей. Скорее всего, речь шла о военном поражении предков русских и гибели князя. Кроме того, в контекст приведённых строк попадает мотив нашествия степняков, и, возможно, усобиц между князьями.
Значительно расширяет контекст ещё один отрывок из "Слова", в котором имя Буса звучит в сочетании "босуве врани" (с конъюнктурой - "боусови", где "оу" читается как "у"). Оно встречается в "мутном" сне князя Святослава.
Интуитивно всегда было понятно, что "серые вороны" в этом месте одновременно указывают и на птиц, и на смерть Буса: в других частях "Слова" вороны, как и полагается, чёрные. Но только сейчас эту связь можно подтвердить, опираясь на знания принципов поэтики.
Вот этот отрывок:
Уже дьскы безъ кнѣса в моемъ теремѣ златовръсѣмъ,
Всю нощь съ вечера босуви врани възграяху у Плѣснеска,
На болони бѣша дебрь Кисаню, и несоша[ся] къ синему морю.
Считается, что в отрывке князь видит примету скорой смерти - крышу (доски) без "князька" в своём златоверхом тереме. О том, что русичи разбирали часть крыши или стены при выносе покойника, говорится, например, в летописной статье 1015 года о смерти князя Владимира Святого ("межи клѣтми проимавъше помостъ, в ковьрѣ опрятавши и ужи свѣсиша и на землю").
Всю ночь серые вороны вскрикивали у города Плеснеска, который ничем особенным в русской истории не отмечен. Считается, что город пострадал от половцев, а вороны постоянными вскриками предрекают смерть русских.
Далее идёт самое тёмное место текста, в котором говорится о том что на пустом пространстве около крепостной стены города (на болони) князь видит дебрь Кисаню. Изначально думали, что речь идёт о предградье Плеснеска, но затем решили всё же, что упоминается киевская Оболонь и овраг ручья Кияня, так как сам князь находится "в Киеве на горах".
Слово дебрь в киевском контексте переводят и как "овраг", и как "густой лес". В частности, по "дебрям" в окрестностях Киева бродили киевские монахи прежде чем основать Печёрский монастырь. Так что "дебрь Кияня" вполне может быть лесом, который во сне занял место вычищенной от зарослей болони.
Завершается отрывок также тёмным местом о движении к синему морю. Принято считать, что концовка относится к воронам, которые после продолжительного ночного граянья понеслись к морю, символизируя гибель русского войска, направившегося в причерноморские-приазовские степи.
Аллитерация "къ синему морю" подсвечивает мотив смерти: при определённой артикуляции этого гугнения мы можем слышать слово "умре".
Есть и ещё одна версия по поводу "запутанных" строк про воронов. Некоторые исследователи видят в последней строке "дебрьские сани" у крепостной стены, на которых кого-то несут ("несоша") к синему морю. Сторонники связи воронов с Бусом считают даже, что речь о похоронах князя, но это явная натяжка.
Аллюзия на похоронные сани логична по отношению к предыдущему отрывку сна, в котором Святослав видит приготовление своего тела к погребению (об этом - отдельный очерк). Сани были элементом и символом погребального обряда на Руси в XI - начале XII века (хоть, с этим и не все согласны) и даже археологически зафиксированы в половецком погребении XII века.
Можно примирить обе позиции в трактовке строчки о движении к морю, если учесть, что в древнерусской поэзии иногда применялись слуховые аллюзии.
И таких аллюзий несколько.
Князь Бус
Рассматриваемый отрывок из сна Святослава на самом деле является выдающимся примером древнерусского имяславия. При этом отрывок повреждён автором "Слова о полку Игореве" для согласования его с предыдущим отрывком, который также является выдающимся произведением, но написан в иных стилистике и размере.
Убрав из отрывка строчку «всю нощь съ вечера», которая должна была соединить первую и вторую часть сна, мы получим гениальное пятистишие с некоторым количеством рифм-аллюзий:
В таком виде отрывка становится понятным, что вороны вскрикивали не всю ночь, а, как положено по правилам древнерусского языка, один раз - взлетая по направлению к морю.
Игра с именами в этом отрывке доведена до высшего искусства. С именем Буса перекликается не только характеристика воронов (бусые - "дымчатые, серые"), но и сочетание «безъ кнѣса». Перекликаются слова «безъ кнѣса», «Бусови» и «Плѣснеска». Фуга «узе/езъ/ѣса/ес/ис/ъси» также подсвечивает имя Буса.
Имя «Кисани» полностью закрывается словами «къ синему», что соответствует архаичному составному имяславию в древнерусской поэзии X-XI веков. Такая ситуация ставит под сомнение конъюнктуру "дебрь Кияня". Можно согласиться, что в этом месте была слуховая аллюзия на "дебрьские сани" (о райской дубраве - отдельный очерк).
Более важно, что словосочетание «безъ кнѣса» полностью повторят словосочетание «Буса князя», а сочетание «дьскы безъ кнѣса», возможно, указывает на распятие (доски) Божа.
Это зацепка может, действительно, подтвердить, что Бус - это не половецкий хан, а славянский князь, распятый готами в Поднепровье.
Контекст князю Бусу создают дебрь Кисаня и Плеснеск. Скорее всего, эти привязки имеют языческое и антское значение. Плеснеск, не отмеченный событиями XI-XII веков, в VI-VII веках был языческим капищем, крупнейшим в землях антов.
Имело ли это какое-то значение в XII веке? Может быть, автор "Слова" заимствовал чужой, более древний текст?
Кто написал отрывок о Бусовых воронах?
Можно было бы отнести создание отрывка на счёт гениального автора "Слова", если бы его правка не лишала отрывок гениальности с точки зрения древнерусской поэтики.
В то же время автор прекрасно понимал суть отрывка и следовал канонам своего времени в драматургии произведений подобных "Слову".
Мы уже упоминали в одном из очерков о схожем со "Словом" произведении, в котором описывается история гибели галицкого князя Романа в 1205 году. В нём также имеется мутный сон князя Романа, который по-разному истолковывается владимирским епископом и княжескими молодыми советниками. Епископ предсказал поражение галичан.
Двоякость толкования сна, вероятно, была основана на слуховой аллюзии. Дело в том, что князь видит во сне битву воробьёв и щеглов (на польском - sczygelky), в которой последние проигрывают. Молодёжь посчитала это предзнаменованием победы князя над молодыми польскими правителями, но слово "щигольцы", видимо, означало "си галици", то есть "это галичане".
Мутный сон Святослава также получает в "Слове" толкование со стороны бояр, не совсем верное, как мы видим по тексту. И с большой долей вероятности в этом сне фигурируют именно слуховые аллюзии на "воронов Буса", "доски Буса князя" и "дебрьские сани".
Звукоподражание - это один из признаков поэтики "Слова". Слуховые аллюзии встречаются ещё в двух отрывках, которые, скорее всего, связаны с полоцкой школой песнотворцев XII века. Сам автор "Слова" не использовал подобных слуховых аллюзий и составных созвучий для шифровки имён (за исключением имён Бояна и самого Игоря).
Скорее всего, отрывок про "бусовых воронов" написан ранее "Слова" и может быть отнесён по аналогии с другим отрывком о Бусе к периоду между 1069-1107 годами. А так как первый отрывок сна Святослава мы отнесли, предварительно, к творчеству Бояна, то, скорее всего, автор "Слова" и в случае с отрывком о "бусовых воронах" цитирует своего учителя и кумира.
Мы можем даже предположить, что аллюзии отрывка связаны со смертью князя Владимира Святого, для похорон которого не только разбирали пол помоста, вынося тело через пролом, но и сани для доставки тела в храм. Напомним, что после смерти Владимира на Руси началась масштабная братоубийственная война.
Роль Буса в "Слове о полку Игореве"
Обращение автора "Слова" к историческим фактам - это приём, который использован для объяснения современных ему политических реалий. На примере усобиц времён Всеслава и Олега песнотворец говорит о пагубности княжеских "обид" для Русской земли.
В этих погружениях в историю автор, как портной, вслед за Бояном свивает две "полы времени" (прошлое и настоящее). Сам Боян при этом обращался к недошедшим до нас произведениям об усобицах "первых времён". Цитируя Бояна, автор "Слова" также обращается к событиям, не попавшим в древнерусские летописи.
Ни готы, ни Бус, ни хинова не упоминаются в "Повести временных лет". В этом уникальность "Слова", сохранившего для нас информацию о наличии на Руси песен на эту тему. Однако, в общеевропейском контексте готы, гунны и их правители - это традиционные участники средневекового эпоса.
Вероятно, появление Буса во сне князя Святослава - это отсылка к истории восточных славян до основания Киева. В дебри Кисани нам видится лес, росший на месте будущего Киева, в котором Кий с братьями основали храм языческих богов.
Видимо, в связи с объединительной ролью Кия в "Слове" упоминается, что из-за усобиц половцы обложили русских данью -"емляху дань по беле отъ двора". Это - прямая отсылка к хазарской дани с племени полян, которую по летописи киевляне платили после смерти Кия и его братьев в период межплеменных усобиц.
Скорее всего, князь Святослав в своём сне видит время Бусово, когда уже произошло крупное поражение антов от готов или гуннов, а город Киев ещё не был основан, то есть настало печальное время, а поляне и прочие племена ещё не были объединены ("мир", упоминаемый в летописи для времени Кия).
Смысл обращения к древним временам объясняет, кажется, сам Святослав. В "Слове о полку Игореве" есть вскользь брошенная им фраза: "Нъ се зло - княже ми непособие: наниче ся годины обратиша". Великий русский князь сетует на то, что за разобщённостью князей на самом деле скрывается глобальный разворот вспять течения времени. "Полы" времени вывернулись наизнанку.
Наличие в "Слове о полку Игореве" ссылок на более ранние тексты, повествующие о восточнославянской истории, даёт нам надежду на обнаружение этих самых древних текстов.
Оставайтесь на канале.
#славяне #древняя русь #история россии #история литературы #слово о полку игореве #славянское язычество