Чебурашка держался за ручку

И морды целы будут, видишь, какой он мягкий,– потыкала Левая живот Соловья,– и...

– И правосудие восторжествует! – обрадовалась Центральная.

– Ну до чего же интересный процесс,– не поднимая глаз от вязанья, восхитилась Яга.– Яркий, динамичный... Ген, попроси папу хны достать. А то у меня вся вязка двух тонов – серая да бурая.

Из-за камня послышалось недовольное сопение.
– Какое разнообразие будет: рыжая и бурая...
– Ты на что это намекаешь? – перебила Гену Центральная.– Опять что-

нибудь не так?
– Видишь ли, Горыныч, запомнилось мне из того, что я по блюдечку

видела, что адвокат с прокурором воевали не кулаками. И морды друг другу не били. Их оружие был язык.

Левая высунула язык и, скосив глаза, внимательно осмотрела его.
– Не, зубами удобнее,– безапелляционно заявила она.
– Ты хочешь сказать, что адвокат и прокурор просто спорят? –

настороженно поинтересовалась Центральная.
– Ты необыкновенно проницателен. Обычно судебный процесс

начинается с того, что судья зачитывает присутствующим, в чем обвиняется подсудимый. Затем дает слово прокурору, и тот предоставляет суду факты и свидетельства очевидцев, доказывающие виновность обвиняемого, затем... – Яга четко и довольно точно донесла до аудитории основы судопроизводства.

– Тьфу! – сплюнула с досады Центральная.– Придется всю процедуру по пунктам... Ладно. Слушается дело о злодейском покушении на жизнь нашего замечательного папы. Предоставляю слово обвинению.

– Ага,– оживилась Левая, многообещающе посмотрев на обвиняемого,– за мной не заржавеет... Значится так, эта разбойничья рожа на самом деле не корефан нам, а подсыл, засланный в наш сплоченный коллектив паханом по кличке Череп, нагло узурпировавшим власть в нашем славном царстве-государстве со злодейской целью погубить нашего любимого папу. И это ему удалось! – Из глаз Левой потекли слезы и закапали в ведро с самогонкой. Прокурор шмыгнула носом, опустила морду вниз и одним могучим глотком опустошила емкость.– Смерть Кощею и его прихлебателям!!! – заорала Левая и, широко раскрыв пасть, потянулась к обвиняемому с явной целью закусить им, не дожидаясь оглашения приговора.

– А доказательства у тебя есть? – вкрадчиво спросила старушка, отрываясь от вязки и делая пасс в сторону прокурора. Оскаленная морда

Левой ткнулась в невидимую преграду и, разобиженная, подалась назад.
– Гражданка Яга! Попрошу соблюдать порядок.– Центральная строго

посмотрела на ведьму.– Не то я буду вынуждена удалить вас из зала.
– Молодец, Горыныч,– одобрительно кивнула Яга,– из тебя, пожалуй, и

впрямь выйдет довольно приличный мировой судья.
На поляне воцарилась тишина, нарушаемая лишь подозрительными

звуками из-за глыбы, на которой сидел понурый обвиняемый:
«Вжик... вжик... вжик...»
Судья, вытянув шею, заглянула туда в поисках источника странных

звуков. Чебурашка и Гена, сидя на пятой точке, точили катану-кладенец о гранитный обломок. Чебурашка держался за ручку, Гена – за отупевший от закалки конец. Кладенец был по-прежнему в изрядном подпитии и потому позволял делать с собой все, что угодно. В этом состоянии он отличался исключительно мягким характером. Стоило домовым ослабить хватку, как катана тут же растекалась по поверхности импровизированного наждака, повторяя все его неровности и изгибы.