Почему-то для большинства людей большим секретом является информация о неоплачиваемом рабочем времени учителя. Как же хорошо быть учителем, - думает гражданин, - провел свои четыре-пять уроков — и домой в два часа дня.
Половина так рассуждающих граждан хотя бы понимает, что учителка не с одним ридикюлем домой пошла. Это на плече у нее ридикюль. В одной руке сумка с тетрадями (четыре класса- четыре пачки по 25-28 штук — взвесьте на досуге), в другой — продукты, она же по дороге в магазин зашла, чтобы семью покормить.
Есть даже такая шутка, что у учителей руки на 5 см длиннее — сумки с тетрадями оттянули.
На самом деле уроков не 4-5, а 6-7, а порой и все 8. Это, собственно, семичасовой (и даже порой больше) рабочий день учителя. Почему семичасовой? Во-первых, рабочая неделя не 40, а 36 часов. Во-вторых, обеденный перерыв для этой профессии не предусмотрен.
Закидал что-то холодное в себя за три минуты между шестым и седьмым уроками — вот тебе и обед.
После уроков обязательно заполнить журнал (можно и во время, но не всегда получается). Провести с кем-то воспитательную беседу. Посетить общешкольное мероприятие, или совещание, или репетицию, или еще что-нибудь. Всегда найдется. Как правило, это уже за пределами рабочего времени однозначно.
Кто-то забивает. Но согласитесь, как-то странно учителю истории не быть в актовом зале на литературно-музыкальной композиции, посвященной Дню победы. Или учителю литературы на спектакле или конкурсе чтецов.
Ну, и на сладенькое — подготовиться к завтрашним урокам.
Это обязательно. Это я не выйду на работу, не смогу показаться на глаза детям, если не подготовлюсь к уроку. Если у меня не будет четко спланированной деятельности, раздаточного материала, приличной презентации. Если не готовиться к урокам, то как же с детей подготовку спрашивать?
Поэтому иногда и ночью приходится работать. Хотя, конечно, лучше уложиться в световой день.
И вот тут меня посетила мысль: как же это получается, что с ходом прогресса я трачу на подготовку все больше и больше времени?
А судите сами.
Изначально, в далеком 1995 году, у меня из всего оборудования был только кусок мела. Рисую я неплохо и даже экспромтом могут выдать качественную схему. Наиболее удачные схемы я на перемене перерисовывала на бумагу и сохраняла в тетради с планом урока. Представляете, в те времена даже полиэтиленовых файлов не было! Все в тетрадочках!
Так вот, подготовка к уроку состояла в следующем: я читала учебник и параграф из методической литературы, чтобы иметь представление о том, что именно нужно дать детям и как это предлагают делать опытные люди.
Затем на листе бумаги я набрасывала схему, при помощи которой планировала ход урока: какие вопросы и когда задать, как от одной микротемы перейти к другой, какие записи детям сделать в тетради.
На все уходило 30-40 минут.
Расписание у нас тогда составляла умная и понимающая женщина. Всегда выходило, что в день у меня не больше трех параллелей, например, 6,7 и 8 классы. Умножаем 40 на 3, получаем 120 минут — 2 (два) часа времени на все.
И это был первый год моей работы в школе. Во второй мне уже не нужно было читать учебник и методику. Только заново продумать и поправить план, если пришли в голову мысли о том, как лучше организовать урок. А не пришли — просто освежить его в памяти.
А это уже не два часа, а минут 15 на все про все.
Я была свободна, много читала, гуляла в парках, ездила по экскурсиям, музеям, у меня были рукодельные хобби и еще оставалось время на приготовить внусненькое и посмотреть кино.
А потом у меня появилась печатная машинка.
Я стала придумывать и печатать раздаточные карточки для самостоятельной работы. И ведь нельзя было, как на принтере, напечатать все сразу. По две, максимум по три через копировальную бумагу. А рисунки потом вносить от руки.
Тогда же почти перестала писать мелом на доске. Потому что завхоз от щедрот душевных, видя мою прыть и горящий в глазах энтузиазм, отдал мне в кабинет кодоскоп. Это такая штука с гнутой шеей, которая при помощи большого зеркала подает на экран изображение с прозрачной пленки.
Эти пленки, их еще называли фолиями, можно было класть одну на другую, но не больше пяти штук, а то изображение на экране становилось слишком темным. Это удобно: кладешь сначала одну с пустой схемой, потом на нее еще одну с частично заполненной схемой и так далее.
Тяжело было достать специальные пленки для кодоскопа. Но я видела умельца, который умудрялся создавать фолии из обложек для тетрадей при помощи печатной машинки!
Однако и карточки, и фолии требуют времени на изготовление.
Я перестала ездить по музеям и сократила время на прогулки.
В начале нулевых мне подарили компьютер и матричный принтер. Дело ускорилось. Тот принтер, конечно, работал медленно, но зато печатал все сразу и даже картинки. Пока он создавал пачку карточек, я успевала перегладить гору белья.
Вроде жизнь наладилась…
Но тут в нее ворвалась программа PowerPoint, а за ней следом — проектор.
Мои коллеги и я увлеклись созданием презентаций. Выбрать фон, шрифт, подобрать иллюстрации — это ведь так увлекательно… И так съедает время... В интернет тогда заходили со стационарного телефона, то есть не пробиться. Приходилось идти в субботу в школу, сканировать фотографии и схемы на школьном сканере. Потом сохранять на дискетах и нести их домой, чтобы вставить в презентацию.
Вот так и жили: сканер на работе, компьютер дома.
Я перестала вышивать, читать и гулять подолгу. Оставила только готовку, потому что не себе, а семье.
Лет 7-8 назад я сменила статичный PowerPoint на интерактивную ActiveInspire. Уроки стали богаче и интереснее. Времени не осталось совсем. В холодильнике прописались сосиски и покупные пельмени. Пяльцы покрылись пылью.
Я думала, это все. Хуже уже не будет. Я прошла до конца сужающуюся ловушку высоких технологий и не могу выбраться, ибо стала зависима от них. Не представляю урока без иллюстративного материала. Биология все-таки.
Но нет. Нас всех накрыло WhatsApp-ом. Я уже не помню, как мы работали без ежеминутных сообщений. И ведь работали же! Все успевали.
Все начало века я на время уроков оставляла телефон в сумочке в лаборантской и вспоминала о нем часам к четырем вечера. Но пару лет назад я стала класть на кафедре рядом с собой. Потому что меньше трех сообщений за урок не бывает.
Я научилась смотреть на экранчик одним глазом, вторым при этом глядя на отвечающего ребенка или ища кнопку переключения слайдов (почему-то в новых версиях программ для интерактивных досок эти кнопки делают исчезающими; оно, конечно, красиво, но пусть разработчики в полевых условиях испытают свои новшества). Как хамелеон!
И только мы приспособились к WhatsApp, как пришла вторая волна цунами в виде МЭШ. Это московская электронная школа, которая задумывалась как замечательная библиотека учительских разработок. Всяк нуждающийся может в любой момент зайти и подобрать себе сценарий урока по вкусу.
Однако благими намерениями…
Я попробовала. Только чтобы найти что-то подходящее, нужно не менее часа на параллель. А нынче расписание составляют, руководствуясь чем угодно, только не временем учителя. Пять-шесть параллелей в день — свободно. Но это сколько подготовки!
Вы скажете: не нравится — пользуйся своими наработками, тем более их накопилось немало. Ну, так я ими и пользуюсь.
Однако у администраций школ мнение иное. Кто-то ведь должен создавать эту библиотеку! И не думайте, что методисты городского методического центра. У них своей работы полно (сарказм). Учителям делать нечего — пусть делают. Пусть показывают профессионализм. А мы будем модерировать в особо жесткой форме.
И начали директора школ соревноваться, у кого учителя больше сценариев понаделают. А наверху-то не спят, там тоже креативные ребята сидят. «Сценарий одного урока — это как-то мелко для московского учителя. Нужно целыми темами материал загружать!»
По опыту: сценарий одного урока — это минимум неделя работы. И то только в том случае, если ты разобрался в конструкторе и не тыкаешь безумно во все кнопки в поисках нужного отклика программы. А система же еще и развивается — появляются новые кнопки, старые перемещаются на новые места, интерфейс меняется, как облака в небе. В общем, скучать некогда.
Мы думали, что это дно. Но в прошлом году снизу постучали. Дистанционка. Срочно всем освоить зум. Через месяц зум уже не годится, осваивайте тимс. Сейчас готовят что-то еще. Все, абсолютно все планы уроков нужно переделать так, чтобы их можно было давать в удаленном формате. Тесты загоняем в гугл-формы. Из электронного журнала не вылезаем.
Некоторые мои коллеги подумывают ставить в школе раскладушки. Тратить час на путь из дома и домой — непозволительная роскошь. Гугл-формы стоят! Кто-то сократил количество приемов пищи. Кто-то научил детей варить борщ, мыть посуду и убирать квартиру (детский труд запрещен только детям родителей; детям учителей нормально).
Какие книги, какие хобби! Учитель — безумная белка в безумном колесе. Перманентный дедлайн - норма жизни. Не спрашивайте ради чего — этого никто не знает. А если и знает — не скажет. Мы никому не нужны, из нас выжимают все соки и бросают на обочине. «Уступите дорогу молодежи!» Ага, а то молодежь всего этого не видит. Дети учителей месяцами не видят родителей, годами едят сосиски и выполняют всю работу по дому — нешто они пойдут по стопам матерей?
И вдруг…
Нежданно-негаданно…
Мы стали ходить по кабинетам...
И обнаружилось, что не во всех кабинетах есть интерактивные доски и проекторы.
То есть прихожу я такая вся (целых четыре часа спала!) в кабинет английского, где сидит условный шестой «у» класс, а там…
Меловая доска!
Родная моя, любимая! И мелки цветные в коробочке из-под плавленого сыра!
И… колесо останавливается.
Зачем я все вот это вот делаю, когда можно взять мел и нарисовать на темно-зеленой доске любую схему. Медленно, со вкусом объясняя каждую новую деталь.
Люди, не знаю, как там на Марсе, а на Земле жизнь точно есть! И зарождается она возле обыкновенной меловой доски, которая оставляет учителю право на капельку — нет, не капельку, а на звонкий ручей — свободного времени!
А вы много времени тратите на подготовку к урокам? Поделитесь в комментариях идеями, как сократить это время без потери качества.
Подписывайтесь на канал. Ставьте лайк. Автор ждет комментариев, советов, продуктивных дискуссий.