Папа-белка выволок туесок из дупла

– Пожалел,– сердито ответила мама-белка.– Детей спать не уложишь под этот кошачий концерт.– Она оттеснила мужа от выхода, не заметив, как рядом проскользнул бельчонок, таща в лапках еловую шишку.

– Геночка, до полуночи еще далеко? – Мяу,– удрученно ответил Геночка. – Далеко,– вздохнула мама.

– Мя... ик!.. мя... ик!

– Кто-то вспомнил сердешного. Может, Яга? – Папа-белка вылез наружу и настороженно огляделся.

– Да замяукался он,– прожурчал чей-то сердитый голос.– Туесок тащи.

Папа-белка выволок туесок из дупла. На толстой дубовой ветке, нависающей над спокойной гладью ночного озера, восседал водяной.

– Полечи сердешного,– попросил он, выжимая в туесок свою зеленую бороду.

Вода не помогла. Мяуканье гармонично перемешивалось с нервной икотой.

– Ты воздуху побольше в грудь набери,– посоветовала мама-белка,– и не дыши.

Мяуканье прекратилось.
– Полегчало,– удовлетворенно сказал водяной.
– Ик!.. мяу. Ик!.. Ой!!!
Шишка, запущенная вредным бельчонком, звонко шлепнула «кота» по

лбу, взмыла вверх и упала ему на колени.
– Ах ты... – Гена схватил шишку и в сердцах запустил ее обратно, чуть

не сорвавшись с цепи, на которой восседал, отрабатывая свою повинность. – У... ё... – Что-то шумно плеснулось в озере.
– А? Что? Горим? Чего тушим? – всполошенно закричал кто-то из

кустов. На поляну выполз мокрый леший.
– Да нет, папа, не горим,– ответил Гена, вертя головой в поисках

бельчонка.– Это, по-моему, на тебя водяной упал.
– Зачем? – ошалело спросил леший.
– Случайно,– недовольно пробурчали из озера.
– Геночка,– дверь избушки распахнулась,– завтра домяукаешь...
– Завтра я не мяукаю. Завтра у меня стрижка.
– Ну послезавтра,– засмеялась Яга.– Тут наше яблочко такую фильму

по блюдечку крутит. «Еммануель» называется. Я в молодости и то скромнее была.

Гена на мгновение задумался, вспоминая рассказы Яги о ее бурной молодости, и решил, что на это стоит посмотреть. С бельчонком можно разобраться и завтра.

– Совсем из головы вылетело,– почесал затылок леший, когда за сыном захлопнулась дверь.– Стрижка... кого ж ей завтра прислать?

– Вот завтра и будешь думать,– рассердилась мама-белка.– Вы дадите мне детей уложить или нет?

Леший обреченно вздохнул. Затрещали кусты. Поляна опустела.