Чебурашке вывернутый наизнанку ковшик

– Какая беда? – Домовой прислонился к косяку двери и принялся

усиленно тереть глазки.
– Неужто ничего не помнишь? – удивилась Центральная.
– Нет,– испуганно затряс головой домовой.
– Как братину пили, помнишь?
– Помню.
– А что потом было, забыл?
Чебурашка недоуменно пожал плечами.
– Как гонял нас тут всех по подворью, бил, оскорблял всячески...

неужто не помнишь?
– Нет,– прошептал домовой, втягивая голову в плечи.
– Да ты сам посмотри,– подыграла Центральной Левая, пододвигая

Чебурашке вывернутый наизнанку ковшик.
– Ой,– слабо пискнул Чебурашка и начал медленно оседать.
– Вспомнил,– удовлетворенно сказала Правая.
– Я больше не буду,– взмолился домовой.
– А больше ничего и нету,– вздохнула Центральная.– Как дорвался до

эликсиру, так все и вылакал. Даже папе ничего не оставил. Проснется утром, а здоровье-то поправить и нечем. Мы бы выручили тебя по дружбе, спроворили б еще эликсиру, да не знаем как и из чего.

– Так знамо из чего,– оживился Чебурашка,– из медовухи.
– А как?
– С помощью вон того дивного аппарата, что папа построил.

– Все равно ничего не выйдет,– безнадежно вздохнула Левая.– Где столько медовухи достать, чтоб такой чан наполнить? Она уж небось вся кончилась.

– Как так вся? – рассердился Чебурашка.– Я домовой или не домовой? У меня что, заначек нет?

И работа закипела. Заначка домового раз в десять превышала официальные годовые запасы медовухи посада. Из потайных закромов под чутким руководством прораба выкатывались бочки, наполненные элитными сортами медовухи многолетней выдержки. Как известно, процесс производства эликсира кустарным способом требовал неимоверного количества дров. Остатки частокола он сожрал мгновенно. Скрепя сердце ради любимого «папы» Чебурашка разрешил разобрать часть надворных построек. Возник вопрос, с чего начать.

– С кузницы,– изрек Чебурашка.– Амбар трогать нельзя.

– Маленькая она какая-то,– тяжело дыша, сказала Центральная. Правая и Левая в дебатах не участвовали. Они как угорелые мотались между колодцем и трубкой Алхимериуса, поливая ее водой. Периодически они выдергивали из-под нее наполненное ведро и торопливо подставляли новое.

– Кузницу не тронь! – раздался сердитый голос Никиты Авдеевича. Возня во дворе и «сушняк» вывели воеводу во двор.– Чего творите, морды басурманские?

– Так... это... эликсир на завтра папе готовим... на опохмел.

– Дело хорошее,– одобрил воевода,– но обороноспособность посада рушить не дам!

Петух огляделся. Вокруг терема уже начал образовываться пустырь. Орлиный взор воеводы упал на терем боярина Жана де Рябье. Ваньку Рябого Никита Авдеевич не переваривал органически, а после того как тот вернулся из лягушачьих стран изнеженным прыщеватым хлыщом, просто на дух его не переносил. После кончины отца Ванька занял его место в боярском кругу. Василиса, падкая на все новое, пригрела родовитого отпрыска