Правда, кто кого надул, еще вопрос

– А мне и отделять ничего не надо. У меня все, что нужно, от рождения отделено. В любой момент на любое слово рифму слеплю.

Правая и Левая недобро покосились на нее.

– Да? – притворно удивился Илья. Он почувствовал назревающий конфликт и решил чуть-чуть осадить зазнавшуюся Центральную.– Выдай рифму на слово «пакля».– Приключения Незнайки он знал почти наизусть, в детстве это была его любимая книжка.

Центральная закатила глаза и начала что-то тихо бормотать про себя.

Правая и Левая радостно захихикали.
– Задачка не для начинающих,– остудил их пыл Илья. Головы

утихомирились.
– Значит, если я их отделю, то сразу стихами базарить буду? – на

всякий случай еще раз уточнила Левая, сгорая от нетерпения.
– Ого! – крякнул от удивления Илья.– Не знаю, как Правая, но если твою корку отделить, то из подкорки такое посыплется... Но все равно

молодец. На лету ловишь.
– Так как, папа? Не томи! – взмолилась Левая.
– Очень просто. Специально для этой цели умные люди и придумали

эликсир.– Капитан выразительно постучал ладонью по ведру самогонки.– Но вдохновение, как я уже говорил, дама капризная, не спугните. Принимать нужно по чуть-чуть. Все ясно?

– Ясно! – радостно закивали Правая и Левая. Центральная продолжала что-то бормотать, тупо уставившись на луну. Илья вытащил на крыльцо все оставшиеся ведра, уверенный, что к утру Горыныч их непременно утилизирует.

– Отдохнуть не хотите? – на всякий случай спросил он, заранее уверенный в ответе.

– Нет-нет,– загалдели Правая и Левая,– мы тут... это... вдохновение ловить будем. Ты, папа, иди, отдыхай. Притомился небось за день. А мы твой сон постережем, о поэзии побеседуем.

Удовлетворенный Илья прошел в горницу, стянул с себя гимнастерку, соорудил из нее что-то отдаленно напоминающее подушку и завалился спать.

Кощей, несмотря на солидный возраст (Бессмертный все-таки), никогда раньше не страдал бессонницей и отсутствием аппетита. Пока не вернулся Иван-дурак. Первой ласточкой надвигающейся беды был факт дезертирства Соловья-разбойника, рванувшего в родные Муромские леса, и миссионерская деятельность Лиха Одноглазого, возомнившего себя Парацельсом. Это заставило пойти Кощея на малоприятную сделку с Люцифером, беспардонно облапошившим Его Бессмертие. Правда, кто кого надул, еще вопрос! Не на того напал! Кощей засмеялся сухим старческим смешком, ехидно потирая руки.

– Когда-нибудь ты заглянешь в свою канцелярию,– погрозил он пальцем в пространство,– и очень удивишься!

Дело в том, что, как утверждала Кощеева мама, души у него нет, не было и не будет, если он, к своему несчастью, пошел в папу,