Которая из них была Правая, которая Левая, а какая Центральная, разобрать было абсолютно невозможно. Вошедший в раж Чебурашка спрыгнул с крыльца на клубок и упоенно стучал по головам ковшиком, переползая по очереди от одной к другой. Головы молча терпели издевательства домового и только обалдело моргали при каждом ударе. Илья сдернул с клубка зверствующего Чебурашку и отнял у него черпак. – Пусти,– запыхтел, пытаясь вырваться, домовой,– они мне скажут, которая из них Центральная. – Я,– сообщила голова с двумя симметричными фингалами под глазами. Чебурашка дернулся за ковшиком, но Илья легонько шлепнул его пониже спины: – Брэк! В угол ринга. – За что? – обиженно засопел домовой, но послушно поднялся по ступенькам и встал в угол. Авторитет «папы» был непререкаем. Илья повернулся к Горынычу и даже присвистнул от удивления. Шейный узел был тугой и плотный. – Ну и что теперь делать с тобой будем, Горыныч? Не успели за дружбу братину хмельную опустошить, как ты сразу мордобой устр