Детям до шестнадцати лет нужно пить исключительно молоко

Окинув взглядом хмельную компанию, он мысленно оценил габариты Горыныча и решительно тряхнул головой:

– Быть посему! – Собственноручно наполнил черпачок до краев и с поклоном преподнес Никите Авдеевичу: – Вам, воевода, по старшинству, как дядьке Василисы, первый глоток.

Петух гордо тряхнул гребешком и погрузил свой клюв в мутноватую жидкость. Так как братина шла по кругу, то следующий на ее пути оказался нетерпеливо ерзающий Чебурашка. Этого трезвый Илья вынести уже не мог.

– Детям до шестнадцати лет нужно пить исключительно молоко,– назидательно произнес капитан, отдергивая черпак.– Ты и так вчера отличился.

– А мне сто шестьдесят,– обрадовался Чебурашка. – Чего сто шестьдесят?
– Лет.
– Сколько? – ахнул Илья.

– Ну, почти сто шестьдесят,– заторопился Чебурашка,– скоро исполнится... совсем чуть-чуть осталось... один годик всего.

– Один? – обалдело переспросил капитан.
– Ага... два... с половиной... но никак не больше трех.
– Тты его... ик!... не слушай,– пьяно качнулся петух.– Ему десять лет

разменять, все равно что нам год.
Илья строго погрозил пальцем домовому: – Нехорошо обманывать старших.

– Так за дружбу же,– обиженно пискнул Чебурашка,– святое дело... Против этого возразить было трудно.
– Хорошо, но только один глоток. Символический.
Чебурашка обрадованно облизнулся. Глоток был долгий и смачный.

Когда братину сумели выдрать из его рук, уровень жидкости в ней заметно понизился. Три пары глаз Горыныча с явным осуждением посмотрели на домового. Чебурашка смущенно шаркнул ножкой, пряча глаза. Левая заглянула в братину:

– Да тут и пить-то...

– Тут дело не в выпивке,– оборвала ее Центральная,– уважение оказать надо.

Головы переглянулись и по очереди погрузили длинные змеиные языки в черпачок.

– Мы еще успеем наверстать,– успокоила Правую и Левую Центральная, косясь на практически полное ведро. Расчеты Ильи не оправдались. Неожиданная деликатность Горыныча оставила в чаре довольно солидную дозу. Капитан мученическим взглядом посмотрел на дракона. Тот понял это по-своему.

– Папа,– громко прошептала Левая,– а ты долей. Ты у нас самый главный, тебе положено...

Это был шанс, и Илья им, естественно, воспользовался.

– Будем считать, что вы ничего не видели,– заговорщицки подмигнул он Горынычу. Головы дружно закачались на шеях и честно отвернулись. Остатки сивухи вернулись в ведро, а ее место занял квас из кувшина.

– Ну, Горыныч, за дружбу! – воскликнул капитан, осушая черпак до дна.

– Молодец папа! Душевно принял,– загомонили головы.
Илья окинул взглядом свою команду:
– Так, баиньки пора, завтра, чую, хлопот не меньше будет.
– Мне никак... – затрепыхался по крыльцу петух,– нельзя... чувство

долга...