Весёлый маленький таджик, от которого пахло чесноком, колбасой и, почему-то гвоздичным одеколоном, вприпрыжку бежал перед Еленой и Игорем по освещенной времянками, засыпанной цементной пылью лестнице их будущего дома куда - то ввысь, к небу. Елена не совсем поняла из его щебетания, что он хочет показать им там, на верхних этажах, но Игорь, видимо, понял, и они послушно бежали.
-Он образец своей работы хочет показать. Чтоб мы его бригаду выбрали.
Игорь уже запыхался, поэтому говорил прерывисто и до Елены доходило плохо.
-Какой там образец! Дом нежилой ещё, пусто, как в Сахаре, темнище. Что мы лезем черте куда.
Елена уже тоже задохнулась, но они, наконец, добежали,таджик открыл дверь, ведущую с лестничной клетки к квартирам и позвонил в одну из них.
Елене показалось, что она попала в какой-то сюр, потому что дверь… открыли… За дверью, в хорошо освещенной прихожей, прилично обставленной неплохой мебелью, стояла милая шатенка в халате и фартуке, держала в руках половник, как флаг и улыбалась.
-Опять Мавлончик к нам экскурсию привёл. Ну, проходите. Смотрите. Отлично они работают, молодцы.
Из разговора выяснилось, что Лилия с мужем продали свой дом в селе, купили квартиру, а вот жить после всех трат им оказалось негде. Ну и вселились они с детьми, фактически захватом, сделали ремонт, и живут себе, платят небольшую дань кому надо, их никто и не трогает…
… Еще неделю не выходила из головы Елены эта картина. Пустой, тёмный, гулкий нежилой дом, холодная лестничная клетка и… дверь, ведущая в неожиданно светлое, тёплое счастье… Почти, как её жизнь...
Бабка еле дышала, но упрямо пробиралась вперёд, через весь здоровенный маркет к отделу обоев. Она хотела выбрать их только сама, лично, Елене и Игорю совершено не доверяла, потому что таких "очень голубеньких" они явно для неё не подберут. Игорь психовал, держал мать под руку, даже побледнел от волнения, но старушка не сдавалась, перебирала слабеющими ногами, периодически повисая на руке сына. Наконец, они добрались до отдела, услужливая девочка-продавец принесла стул, усадила упрямую покупательницу, положила ей на колени толстый каталог, открыв его на странице с "очень голубенькими". Обои были выбраны сразу, тыкнуты худым пальцем, правда Игорь протяжно присвистнул при виде цены. До машины он нес мать чуть ли не на руках, но, отдышавшись на заднем сиденье, залпом выпив бутылку кока-колы и закусив пирожком, Ксения Михайловна бережно разгладила на коленке кусочек обоев, выданный ей продавцом, и радостно, как ребёнок, которому дали внеочередную конфету, сообщила
-Завтра, если не помру, поедем занавески выбирать. В тон. А мебель купите мне полированную. Я в журнале видела. Покажу.
…
Игорь опять задерживался на работе, его новая служба приносила очень неплохие деньги, но отнимала его самого полностью. Елена вымыла посуду, налила свекрови кипячёной воды в графин, открыла дверь в её комнату и остолбенела. Ксения Михайловна сидела на кровати, подобрав ноги, как маленькая старая девочка, смотрела в глянцевую страничку какого-то журнала и плакала навзрыд.
-Что? Что случилось, Ксения Михайловна? Болит что?
Бабка подняла несчастные глаза, всхлипнула.
-Тут вот, в твоём журнале, про оргазм пишут. А я… жизнь прожила, а про него ничего не знала…
Елена выскочила в коридор, зажала себе рот, чтоб не хрюкнуть и тихонько прикрыла дверь.