Чебурашка запрятал спасенный инструмент под крыльцо

Чебурашке действительно пришлось несладко. Пока избранник хозяйки вел светские беседы да песни пел, он тихо, как мышка, сидел под столом и терпеливо ждал окончания первой ночи. Была, правда, пара неприятных минут, когда Илья задрал скатерку и, засунув колок гуслей между дубовыми досками, принялся терзать несчастный инструмент, но домовой для того и остался в родных пенатах, чтобы блюсти хозяйское добро. Неравная борьба кончилась блистательной победой. Гордый и довольный собой, Чебурашка запрятал спасенный инструмент под крыльцо и собрался было вернуться на свой наблюдательный пост, как над его головой прогарцевало три пары копыт. Решив, что теперь он в горнице лишний, домовой устроился поудобней и принялся ждать. На первых порах встреча с нечистью протекала довольно мирно, в теплой дружественной обстановке. Но эта идиллия длилась недолго. Услышав звон разбитой посуды, посыпавшейся со стола, Чебурашка горестно пискнул и чуть не рванул обратно, но зона боевых действий переместилась во двор, где ломать было почти нечего, и домовой облегченно вздохнул, но ненадолго. Как и Василису, его насторожили странные действия Ильи. Согнув чертей в бараний рог, он почему-то не спешил от них избавиться. А дальше вообще началось непонятно что. Из горницы пулей вылетел взмыленный черт, ошалело огляделся по сторонам, нырнул в кузницу Вакулы и выскочил оттуда вооруженный острым топором и огромной двуручной пилой. Вывернув из земли несколько столбов с календарными насечками Василисы, черт принялся яростно крошить их топором. Вскоре к нему присоединился еще один представитель суверенного болота, и работа закипела с удвоенной энергией. Черти пилили, кололи, рубили. Третий черт вышел в сопровождении Ивана и ринулся шуровать по кладовым, выволакивая оттуда плошки, поварешки и кастрюли. Всю добычу он тащил к Ивану, а последний методично забраковывал находки, отрицательно качая головой. Чебурашка мрачно наблюдал за действиями нечисти сквозь узкую щелку меж досок крыльца, но терпел. Терпел, глядя, как, покончив с календарными столбами, черти принялись за частокол. Терпел, увидев огромный чан, наконец-то удовлетворивший Ивана и водруженный на козлы для свершения неведомых ему колдовских чар. Терпение домового лопнуло, когда в полном согласии все три черта вместе с избранником Василисы, дружно почесав затылки, свалили в дворовую пыль добротный






каравай и принялись прилаживать серебряный поднос к чугунному чану, заклепывая на него хитроумно свитую полую медную трубку. Серебра и злата у Василисы Прекрасной в хозяйстве хватало. И было его столько, что, узнай Премудрая их точное количество,– глаза б квадратными стали. На то и нужен домовой, чтоб хозяева в достатке жили. Но медная полая трубка Алхимериуса стоила столько, что Чебурашка взвился под потолок, которым служила верхняя доска крылечка, и, завопив: «А ну положь назад!», боднул под коленки Ивана. При этом выбитая доска подкрепила его требование увесистым ударом по мягкому месту капитана. Илья, не успев отдать последнее распоряжение, сел на пятую точку. Рефлексы сработали автоматически. Молниеносный захват левой рукой выудил из воздуха домового.
– Ты кто такой?
Домовой, пойманный за ухо, тихонько пыхтел, пытаясь освободиться. – Чебурашка.
– Это я уже понял.– Илья положил выбитую дощечку на место, сел и
поставил пленника перед собой.– Ну а по жизни-то ты кто?
– Чебурашка я по жизни,– коротко вздохнул Чебурашка.– Домовой в
смысле. За хозяйством тут присматриваю.