Сразу зачесался клюв

Центральная, облизнувшись, прицеливалась, как половчее схватить петуха, не задев при этом «папу».
– А почему ты? – возмутилась Левая.– Я, может, тоже хочу петушатинкой поужинать. Я, может, после того стада тифозного крошки во рту не имела.
– А меня забыли? – разозлилась Правая.– В конце концов, у нас демократия или нет? На троих делим. Чур, мне ножки... и гузку.
– Ох и ни хрена себе! А мне, значит, глотка костистая да крылья худосочные? – воинственно вскинулась Левая.
– Распределили,– ядовито прошипела Центральная,– все вкусненькое вам, а потроха вонючие мне.
– Это у меня вонючие? – вновь разозлился Никита Авдеевич.
– А это мы сейчас проверим,– посулила Центральная, широко разевая пасть. Судя по всему, делиться она ни с кем не собиралась и на этот раз.
– Остынь, Горыныч!
Пасть захлопнулась.
– И ты охолонь, Никита Авдеевич. Скажи лучше, ты мне друг или как? Петух задумался. С одной стороны – обиды, нанесенные ему
беспутным Иваном. Сразу зачесался клюв, по которому он ни за что ни про что схлопотал кувшином. А бесцеремонность, с которой Иван транспортировал его подальше от Горыныча? С другой – вроде защитник. Не дотянет до конца срока в посаде – век кукарекать Никите Авдеевичу да и...
Петух покосился на поредевший ряд ведер с супермедовухой. Они и перевесили чашу весов.
– Друг,– мрачно заявил воевода.
– Ну а ты, Горыныч, что скажешь? Друг я тебе или нет?
– Да ты че, папа? – загомонили головы.– Какой базар? Мы за тебя кому
хошь пасть порвем! Без проблем, в натуре... – Значит, друг?
– Друг! – рявкнули головы.
– А друг моего друга – мой друг,– изрек Илья древнюю мудрость. Воевода с Горынычем с минуту пережевывали эту свежую мысль.
– Какой ты умный! – наконец выдохнула Центральная.
– Г-г-госсударственная голова... ик! – Никита Авдеевич растроганно
обмяк, и хмель мгновенно захватил господствующие позиции в петушином теле.
– А я тебе друг или прораб? – Чебурашка, вынырнувший неизвестно откуда, теребил рукав капитана, тихонько позвякивая ключами.






– Ты даже больше.– Илья подхватил Чебурашку на руки.– Ты мой Друг Прораб, Левая Рука Папы Посада Василисы Премудрой, или Прекрасной... ну, это кому как понравится.
– А новую шапку дашь?
– Какой базар, пушистик? – Капитан потянулся к рюкзаку и, поколдовав над «Рамодановскими вестями», торжественно водрузил новую треуголку на Чебурашку.
– Братину хмельную сюда! – загорланил восторженно петух.– Скрепим наш союз, по обычаю русскому, чарой застольной!
– Правильное решение! – загомонили головы. Чебурашка радостно прыгал по крыльцу. Центральная, не дожидаясь команды, вытянула длинную шею и извлекла из горницы очередное ведро. Илья смущенно крякнул. События начали выходить из-под контроля. Пить ему уже не хотелось. Чувство самосохранения подсказывало бравому капитану, что выпутаться из этой дурацкой истории, куда его занесло с бодуна, можно только на трезвую голову.