Мы вот тут смекаем, матушка

– Ух ты,– завистливо прошептала Левая,– я тоже так хочу.
– И я, и я,– засуетилась Правая,– мне тоже...
– Без базара,– радушно улыбнулся Илья. Вопрос утилизации был
решен. Выгребную яму искать больше не нужно.
Он зашел в горницу, оттащил Никиту Авдеевича в угол (тот уже почти
дополз до порога с явным желанием разобраться с супостатом, а заодно и с Иваном), подхватил два ведра самогонки и выставил их на крыльцо. Правая и Левая дружно ринулись вперед, и вскоре над посадом расцвели еще два огненных цветка.
– Мы вот тут смекаем, матушка,– слегка покачивающиеся индюки старательно дышали в сторону.– Надобно воеводе нашему с Иваном подкрепление доставить. Дозволь пострадать за отечество! Не пожалеем живота своего... – Сотник Авдей стукнул себя крылом в грудь, но не рассчитал парусности своих новых «рук» и зарылся клювом в землю.
Митрофан гордо тряхнул бородой и выступил вперед, прикрывая павшего товарища.
– Насмерть будем стоять, матушка! До последнего вздоха!
– Мамка, да они никак пьяные,– выпучила глаза Василиса.
– До последнего, говоришь? – зашипела рысь, вздыбив холку.– Это я
вам сейчас устрою. Там, понимаешь, Никита Авдеич и Чебурашка с






супостатом бьются, а они...
Битва была тяжелой, и Чебурашка, как и положено приличному
домовому, занимался спасением остатков добра Василисы. Гремя ключами, домовой шнырял по подсобкам посада, торопливо пряча кухонную утварь в погреба и подвалы.
– Чебурашка! Мишень!
Пробурчав что-то нечленораздельное, Чебурашка схватил стопку тарелок, выскочил на крыльцо, сунул их Илье и вновь испарился. Илья взмахнул рукой. Блюдо взмыло в воздух. Левая плюнула огненным сгустком. «Снаряд» прошел метра на два левее. Цель булькнула в колодец. Центральная и Правая радостно заржали.
– Мазила,– закатывалась Правая.
– Ее всегда налево тянет,– вторила ей Центральная.
– Теперь моя очередь! Моя! – нетерпеливо задергалась Правая. Илья
не возражал. Огнемет Правой сработал на два метра правее цели. Этой тарелке не повезло. В нижней части своей траектории она попыталась торпедировать чан, но он оказался крепче, о чем Чебурашке сообщил жалобный звон разбитой посуды. Чебурашка стиснул зубы и прибавил обороты.
– Ну кто так стреляет?! – Душа вояки не выдержала.– Салаги! Целиться надо!
Илья нырнул в горницу, споткнулся о петуха, упорно ползущего к двери, чертыхнулся, схватил автомат, поставил его на боевой взвод и выскочил обратно. Он решительно сунул тарелку в зубы Центральной.
– По моей команде кидай. А вы, демократы, подсветите вполсилы.
Правая и левая головы послушно задрали морды кверху и включили огнеметы.
– Давай,– скомандовал Илья. Центральная мотнула головой. Капитан вскинул автомат и короткой очередью срезал летящую мишень. Град черепков застучал по спине Горыныча.
– Здорово,– выдохнула Центральная.– Папа, научи. Как нам... это... целиться?