Промысел наваги в Белом море существовал испокон веков. Вероятно, способы этого лова разрабатывались ещё в эпоху северного неолита. Эти традиции были переняты уже в средние века у чудских племен древнерусским населением Поморья. В отличие от большинства других рыбных промыслов, лов наваги в Беломорье всегда был кустарным. Изначально навагу ловили на «уду» - небольшие удочки. Со временем приспособились ставить снасти мережи – «рюжи». С XIX века лов наваги стал промысловым видом деятельности. Объемы вылова стали занимать второе место в Поморье, уступая промыслу беломорской сельди. Навагу добывали в местах ежегодного преднерестового скопления и самого нереста. Такими районами были заливы Онежский, Кандалакшский и Двинской. Но наибольший промысел, хоть и более трудоемким, был в Мезенском заливе. Уловы мезенских поморов всегда превышали добычу других районов Белого моря. А вот в Кандалакшском заливе навагу не ловили.
При появлении «рюж» в середине XIX столетия, как основной снасти для наваги, лов на удочку стал чисто женским промыслом. Собравшись в небольшую группу, одев бахилы – особые кожаные сапоги, они с санками, корзинами для улова, пешней для пробивки лунок и удочками с тремя крючками, выходили на лед рек и заливов для рыбалки. При ловле наваги зачастую применяли леску без крючка. На морозе это оказывалось хорошим способом, нежели голыми руками снимать рыбу с крючков. Навага хватала приманку, но будучи вытащенной из воды выпускала её. При такой рыбалке нужна была только сноровка, чтобы рыба снова не попала в лунку, когда отцепится от наживки. В качестве наживки использовали сушеного морского червя или кусачки наваги и корюшки. При хорошем клёве за полчаса рыбачка могла поймать 30-40 штук наваги.
Для некоторых поморских селений лов наваги был основным среди рыбных промыслов. В таких деревнях поморы занимались только наважьим промыслом и не имели нужду уходить в другие промысловые районы, например на Мурман. Так для деревень Сума, Юково, Колежма, Нюхча, Кянда, Пурнема, Лямца и Пушлахта расположенных по берегу Онежского залива навага составляла до 95% от всего улова. Для Двинского залива такими местами были Пертоминск (Унская губа) и устье р. Северная Двина. На Мезени навагу добывали в низовьях рек Несь, Чижа, Кия, Шойна во время приливно-отливного течения. Этот способ был более трудоемким, но приносил хороший улов. Как и для беломорской сельди, промысел наваги был подвержен волнообразным процессам. Наибольший уровень улова в дореволюционный период приходился на 1904-1914 годы. В советское время такой уровень приходился на 20 - 30 годы. Также исследователями беломорских биоресурсов отмечалось, что навагу в изобилии ловили там, где было мало беломорской селедки и наоборот.
Таблица. Вылов наваги по годам и по уездам Архангельской губернии. Масса улова приведена в центнерах.
Навагу ловили с ноября по март, когда вода в заливах и реках замерзала. Основной промысловой снастью была рюжа. Её устанавливали под лед через проруби –«иердани», в то время когда навага заходила в реки в преднерестовый период. Ловили с конца октября до января и с января по март, в зависимости от местности. Промысел начинался ловом на уду, а по мере образования льда – выставлялись рюжи. По статистике в 1911-13 году в заливах Белого моря на навагу устанавливали до 25 тысяч рюж в заливах: Онежский - 5 тысяч штук, Двинской - 8 тыс., а в Мезенском заливе и Воронке Белого моря – до 12 тысяч рюж. Рыбаков на навагу было примерно по 250 человек на одну деревню. Соответственно вылавливалось 20-25 тысяч тон наваги. Точно подсчитать объемы промысла довольно сложно т.к. дореволюционная статистика учитывала данные по рыбе, которая поступила на Архангельский рынок. Та часть улова, которая шла на внутреннее потребление не учитывалась. Также в статистику не попадала порченная от резкого потепления погоды рыба.
Навага продавалась в основном мороженная. Поморы не имели ледников для наваги, и повышение температуры приносило значительные убытки для промысла. По свидетельству очевидцев, рыбаки в теплые дни были вынуждены не проверять сети по нескольку дней, иначе в тепле рыба сразу портилась. Навага в начале XX века сбывалась поморами «на берегу» перекупщикам московских и петербургских фирм. С берега мороженая навага доставлялась до Архангельска, где по железной дороге её отправляли в Москву и Санкт-Петербург. В советское время промысел наваги продолжал сохранять свои позиции при уменьшении числа рыбаков, с сохранением уровня уловов. В наши дни любительский лов наваги на уду продолжает сохранять свои традиционные промысловые черты. Каждую зиму он привлекает большое число любителей подледного лова в заливы Белого моря.
Источники:
Алеев В.Р. Промысел наваги и сельди по Онежскому и Кемскому берегам Белого моря зимою 1912 г. //Мат. к познанию русского рыболовства. — Т.3, Вып. 9. — Пг. —1914. - С.11—60, 193 с.
Алексеева Я.И. Беломорское рыболовство с конца XVIII в. по 1920-е гг. //Исторический опыт научно-промысловых исследований в России: Тез. Всерос. науч. конф., посв. 150-летию со времени организации первой отечественной экспедиции под руководством К.М. Бэра и Н.Я. Данилевского. — М.: ВНИРО, 2002. — С. 22-24.
Жилинский А.А. Промысел морского зверя в Белом море и Ледовитом океане. - Издание 2-е, переработанное и дополненное. - Ленинград ; Москва : Снабтехиздат, 1932. - С. 56-58 - 92с.
Кузнецов В.В. Белое море и биологические особенности его флоры и фауны. М.-Л., издательство Академии наук СССР, 1960. – 322 с. (Глава 1. Исторический очерк использования промысловых богатств Белого моря – С. 7-30