Торговля выгодна только тогда, когда в обмен на рупии ты раздаешь удары кнута.

В личных письмах Галиани откровенно объясняет причину своего позднего консерватизма, приверженности статус-кво, циничности, макиавеллизма и нападок на любые попытки сторонников свободы и рынка изменить устоявшееся положение дел. Отрицая необходимость заботиться о чьем-либо благе, кроме своего собственного, он пишет: «К черту ближнего своего!» и «Все беспорядки и весь вздор происходят из-за того, что каждый думает о своем ближнем, а о себе — никто». Существующее французское правительство, дескать, вполне его устраивало, так было выгодно; ему особенно не хотелось терять 15 000 ливров годового дохода. Разумеется, Галиани находил полезным скрывать свой макиавеллизм, оставляя его только для частной переписки, а в публицистике претендовал на высокую моральную позицию13. Так, в обоих изданиях «Della Moneta» (второе издание вышло в 1780 г.), он резко осуждал работорговлю: «...нет ничего более чудовищного, чем вид человеческих существ во всем подобных нам, порабощенных, опозоренных и низведенных до уровня животных». Но в письме от 1772 г. он демонстрирует совсем другое мнение: Я считаю, что мы должны продолжать покупать негров, пока они продаются, если мы не сможем позволить им жить в Америке. Торговля выгодна только тогда, когда в обмен на рупии ты раздаешь удары кнута. Это торговля сильнейшего. Короче, правильно всё, что ведет к успеху. Другим итальянским теоретиком полезности, на этот раз анализировавшим торговлю, был чрезвычайно влиятельный неаполитанский аббат Антонио Дженовезе (1712—1769). Он родился близ Салерно и стал священником в 1739 г. Начав карьеру профессором этики и моральной философии в университете Неаполя, он позже сменил область интересов, став профессором экономики и коммерции, в каковом качестве и снискал себе известность. Если судить по его довольно беспорядочной работе «Лекции о торговле, или О гражданской экономике» («Lezioni di commercio o sia d’economia civile», 1765)(7), ученый был умеренным сторонником свободы торговли. Что важнее, он отмечал присущее любому обмену двойное несовпадение ценностей. По его словам, в любом акте обмена каждая сторона хочет обладать приобретаемым предметом больше, чем отдаваемым. Избыточное отдается в обмен на нужное. Отсюда с необходимостью следует взаимная выгода, присутствующая в любом обмене. Последний вздох субъективной теории ценности XVIII в. можно обнаружить в блестящих работах французского философа Этьенна Бонно де Кондильяка, аббата де Мюро (1714—1780). Выдающийся представитель эмпиризма-сенсуализма, Кондильяк был сыном виконта де Мабли, служившего секретарем Гренобльского парламента, и младшим братом писателя-коммуниста Габриэля Бонно де Мабли.