«Что ж, теперь я чувствую себя лучше», — сказал ему Макгайвер

«И я голодаю! Так что я иду на охоту». Орлокрылый спрыгнул со своего камня и наклонился ближе к чернобелому коту. «У тебя все в порядке?» — спросил он. Макгайвер посмотрел на него, его глаза были странно затуманены. «Лучше, чем никогда», — пробормотал он и сложился, чтобы рухнуть в лапах Орлокрылого. «Макгайвер!» Орлокрылый в ужасе ахнул. Он наклонился над своим соплеменником, подталкивая его в отчаянной попытке разбудить. Макгайвер только хмыкнул, но, по крайней мере, это доказывало, что он все еще жив. Орлокрылый инстинктивно огляделся в поисках целительницы, но с разочарованием понял, что у Небесного племени его больше нет. Он поднял голос и завыл. «Листвяная Звезда!» — Думаю, пижма от лихорадки, — неуверенно пробормотал Орлокрылый. «Нет, это огуречник», — возразила Огнелистая. «И это прямо там». Она указала хвостом вверх, туда, где растения падали с края обрыва над каменистой впадиной. С тех пор как Макгивер рухнул, прошло два восхода солнца, и с тех пор Цветогривка и Райли-шторм поддались той же загадочной болезни. Все три кошки лежали вместе в гнезде из мха и сухой травы, свернувшись клубочком и, казалось бы, не подозревая о том, что происходило вокруг них. Их шкуры источали сухой жар, хотя они все еще дрожали от холода, даже сбившись в кучу, чтобы согреться в толстой подстилке. Орлокрылый взъерошил свою шкуру, чтобы ветер не проникал в нее когтями холода. Небо было серым, облака собирались выплеснуть дождь. «Сезон Голых Деревьев почти настиг нас, — подумал он, — и это только усложнит жизнь любой кошке, которая заболеет». «Даже если ты прав, это не просто лихорадка», — указал Орлокрылый Огнелистой. «У них тоже болит живот, и для этого вам понадобится можжевельник или водяная мята». «Ну, у нас нет можжевельника и водяной мяты!» — рявкнул Огнелистая. «И у нас есть огуречник». «И что толку, если это не та трава?» Орлокрылый почувствовал, как по его шкуре разливается жар гнева. «Огнелистая, у ты совсем мышеголовая?» Рыжая кошка уставилась на него, потрясенная молчанием. Орлокрылый мгновенно осознал, насколько он несправедлив, чтобы выразить свое разочарование кошке, которая только пыталась помочь. «Мне очень жаль», — мяукнул он, чувствуя себя почти на грани разрыва. «Какое право я имею говорить Огнелистой, что она ошибается, если я не имею ни малейшего представления о том, какие травы подходят? Мы все только догадываемся. Безнадежно, когда у нас нет целителя». «Все в порядке, Орлокрылый», — ответил Огнелистая. «Я знаю, как ты себя чувствуешь. И смотри — даже если огуречник не помогает, он не может причинить никакого вреда, верно? Я собираюсь его принести». Пока Огнелистая проворно прыгала по камням, Орлокрылый смотрел на трех больных кошек. Хотя Макгайвер первым заболел, Райли-шторм казался самым слабым; большую часть времени ему было трудно есть, даже если какая-то кошка пережевывала его пищу за него. Орлокрылый с трудом мог смотреть на Цветогривку, его умную, храбрую сестру, лежащую там, такую безвольную и неподвижную. «О, Звездное племя, после всех кошек, которые я потерял, я не могу потерять единственного оставшегося у меня однопометника!» Огнелистая вернулась, сжимая в пасти несколько стеблей огуречника и начала жевать их до полусмерти. «Если бы мы только знали, что это за болезнь», — пробормотала она, набив рот.