Признание мадемуазель де Бовертю

Было ровно десять часов, когда король вошел к его преосвященству, которого он нашел в одиночестве перед столом, заваленном пергаментами, печатями и указами. При виде короля сумрачное лицо кардинала разгладилось и приняло то же приветливое выражение, что и утром. Он поцеловал руку короля, как поцеловал бы руку женщины, и сказал:

— Сир, история наречет вас Людовиком Справедливым, потому что вы покинули развлечения и лишили себя отдыха с единственной целью восстановить справедливость.

— Господин кардинал, — ответил король, усевшись в глубокое кресло и закинув ногу на ногу, — не надо меня хвалить…

— Почему же, сир?

— Потому что спор между сиром и мадемуазель де Бовертю, который я должен разобрать, не единственная причина, приведшая меня к вам сегодня вечером.

— Ваше величество желало бы побеседовать со мной о государственных делах?

— О, сохрани меня от этого Бог! — пробормотал король.

Ришелье взглянул на стенные часы своего кабинета.

— Возможно, сир де Бовертю несколько задержится, — сказал он. — Его поместье неблизко от Блуа, и потом этот сеньор — страстный охотник: может быть, когда посланный прибыл, он был в лесу.

— Весьма возможно, — ответил король.

— Ваше величество, — продолжал Ришелье, — любит шахматы и благоволит считать меня неплохим игроком: возможно, вы подумали, сир, что в ожидании господина де Бовертю…

— Нет, не в этом дело, господин кардинал.

— Ах так!

И Ришелье, казалось, стал ждать, чтоб король объяснился.

— Меня заставило прийти к вам раньше времени любопытство.

— Любопытство, сир? — спросил кардинал; его прозрачные глаза, казалось, пытались прочесть мысли короля.

— Ну да, Господи Боже ты мой! Представьте себе, что во время ужина прибыл Лоредан, мой ювелир.

— Ах, это, — сказал, улыбаясь, кардинал. — Наверное, ваше величество заказал ему какую-нибудь дорогую безделушку, например, перстень-печатку.

— Нет, господин кардинал. Лоредан мне привез не это.

— Так что же, сир?

— Серьги.

— А! — произнес с улыбкой кардинал.

— И поверите ли, — продолжал король, — что я их не заказывал?

— В самом деле?

— Он мне сказал, что заказывали их вы, господин кардинал.

— Сир, — ответил Ришелье, — это правда, и я не стану лгать. Эти серьги Лоредану заказал действительно я. Они, должно быть, прекрасной работы.

— Восхитительной, господин кардинал.

— Впрочем, заказывая их Лоредану, я велел ничего не жалеть.

— Мне кажется, господин кардинал, у вас есть воспитанница?

— Да, сир, внучатая племянница, мадемуазель де Плесси, которую я только что выдал замуж за одного бретонского дворянина, господина Плело.

— Это прекрасно; тогда, может быть, этот болван Лоредан ошибся?

— В чем, сир?

— Он принес мне серьги, предназначавшиеся для вас?

— Нет, сир, — ответил Ришелье, — я не настолько богат, чтобы делать моей племяннице подобные подарки. Я заказал эти серьги от имени вашего величества и надеялся, что ваше величество…

— Их подарит вашей племяннице?

— О, что вы, сир, вовсе нет, но…

— А тогда кому же?