Схоласты и их последователи в целом решили древний «парадокс ценности» алмазов и хлеба.

Так, на протяжении столетий магистральное течение экономической мысли, заключенное в основном в трактатах схоластов, придерживалось мысли, что ценность, а следовательно, и цены благ определялись на рынке их полезностью и редкостью, т.е. оценками потребителей некого данного количества товара. Схоласты и их последователи в целом решили древний «парадокс ценности» алмазов и хлеба или алмазов и воды: почему хлеб, столь полезный для человека, стоит на рынке так мало, а алмазы — бесполезные побрякушки — так много? Кажущееся противоречие между «потребительной ценностью» и «меновой ценностью» разрешается, если принять во внимание количество соответствующих благ. Ведь доступный запас хлеба так велик, что ценность, потребительная или меновая, каждой отдельной буханки ничтожна, тогда как редкость алмазов обеспечивает их высокую рыночную цену. Таким образом, «ценность» не является абстрактным свойством класса благ, она вменяется потребителями конкретным единицам реальных благ и обратно зависима от их предложения. Единственным недостающим звеном в этом объяснении было понятие предельного блага, введенное австрийской школой и другими экономистами-неоклассиками в 1870-х гг. Схоласты знали, что полезность любого блага уменьшается при увеличении его количества; им не хватало лишь понимания того, что в условиях реального обмена оценка блага происходит по его следующей (предельной) единице. Убывающая полезность — это всегда убывающая предельная полезность. Но хотя эта идея, завершающая субъективную теорию полезности, еще отсутствовала, остального было достаточно для убедительного объяснения феномена ценности и цены. Кантильон продолжил анализ в той же схоластической протоавстрийской традиции и, несмотря на путаницу с введенным им понятием «внутренней ценности», состоявшей из ценности земли и труда, необходимых для производства, внес в нее существенный вклад, особенно в части денег и теории предпринимательства. Именно физиократы порвали с многовековой традицией здравых экономических рассуждений и породили то, что в руках Смита и Рикардо станет орудием реакционной и обскурантистской атаки на правильную теорию ценности. Доктор Кенэ принимается за анализ ценности, полностью проигнорировав теоретическое наследие прошедших веков и разводя — с трагическими последствиями — идеи «потребительной ценности» и «меновой ценности». Хотя, согласно Кенэ, потребительная ценность и отражает индивидуальные потребности и желания потребителей, но потребительные ценности различных товаров практически не имеют отношения друг к другу, а следовательно к ценам. С другой стороны, меновая ценность, или относительные цены, никак не соотносится ни с человеческими нуждами, ни с процессом торга между продавцами и покупателями. Взамен «ученый» Кенэ отвергает субъективный характер ценности и заявляет, что ценность благ «объективна» и неким мистическим образом.