Просвещение XVIII в., по сути, представляло собой результат развития этой доктрины.

Просвещение XVIII в., по сути, представляло собой результат развития этой доктрины. К наследию Гроция Просвещение добавило Ньютона и его идею вселенной, как набора гармоничных закономерностей, обеспечивающих точное, если не механическое, взаимодействие всего. И хотя Гроций и Ньютон были ревностными христианами, как практически все в ту эпоху, мысль XVIII в., начав с их предпосылок, легко пришла к деизму, т.е. такой вере, в которой Бог, подобно великому часовщику, создает вселенную и законы, ею управляющие, а затем исчезает со сцены и позволяет собственному творению существовать по заложенным в него законам. Однако с точки зрения политической философии не важно, были ли Кенэ и остальные католиками или деистами. Дюпон вообще происходил из гугенотской семьи. При разделяемом ими мировоззрении их отношение к естественному праву было бы таким же в любом случае. В «Естественном порядке» («L’Ordre naturel») Мерсье де ла Ривьер отмечал, что божественный план творения подразумевал наличие природных законов для управления всем сущим и что человек наверняка не может быть исключением из этого правила. Человеку надлежит лишь применить разум для познания условий, необходимых для наибольшего счастья, и следовать этому пути. Все несчастья человечества — от невежества или неподчинения таким законам. Человеческая природа подразумевает право на самосохранение, из которого следует право собственности, а из права на плоды собственного труда, приложенного к земле, следует и право на саму землю. Но право собственности не стоило бы ничего без возможности свободно распоряжаться ею, и поэтому свобода логически следует из права собственности. Будчи социальными животными, люди выигрывают от общественного взаимодействия, а торговля и обмен увеличивают благополучие всех и каждого. Далее, поскольку человеческие способности по природе разнообразны и распределены неравномерно, из равного права на свободу каждого человека естественным образом возникает неравенство жизненных условий. Таким образом, заключает Мерсье, права собственности и свободные рынки представляют собой естественный, очевидный, простой и неизменный общественный порядок, необходимый для счастья всех. Или, словами Кенэ из книги «Естественное право» («Le Droit naturel»): «Каждый человек имеет природное право на свободное использование собственных способностей, при условии что он не использует их для причинения вреда себе или другим. Это право на свободу следует как вывод из права собственности», и единственная задача правительства — защита этого права2. Многие правители в Европе были очарованы, или по крайней мере заинтригованы, этой новой модной доктриной — физиократией, и искали случая узнать о ней из первых рук. Французский дофин однажды пожаловался Кенэ о том, как трудно быть королем, на что врач ответил, что нет ничего проще. «Что бы вы тогда делали, случись вам быть.