По традиции того времени люди, интересовавшиеся прогрессом теории и актуальными практическими проблемами.

В XVIII в. новаторское сочинение Кантильона было широко известно и пользовалось большим влиянием в литературных, научных и интеллектуальных кругах. По традиции того времени люди, интересовавшиеся прогрессом теории и актуальными практическими проблемами, читали его в «подпольном» рукописном варианте. Широкое хождение рукописей было вызвано суровой французской цензурой того периода. «Опыт» широко читали со времени его написания в 1730-х гг. и еще активнее после его публикации в 1755 г. Его жадно и внимательно изучали члены первой школы экономистов, физиократы, и их великий союзник, или попутчик, А.Р.Ж. Тюрго. В космополитическом обществе XVIII в., где британские и французские интеллектуалы тесно общались, «Опыт», безусловно, читал видный шотландский философ Давид Юм, что оставило следы в его сочинениях. Этой книге была оказана честь быть одной из немногих, процитированных близким другом Юма Адамом Смитом — человеком, чье сверхразвитое чувство собственной оригинальности помешало ему упомянуть и признать многих предшественников. Таким образом, до публикации «Богатства народов» в 1776 г. Кантильон был крайне влиятелен среди европейских экономистов на континенте и в Британии. Однако после публикации сочинения Смита знание о Кантильоне и его влияние пало жертвой общей постсмитианской традиции игнорировать всех и всяких экономистов, живших до Смита. Сложившийся в XIX в. обычай изглаживать знание об экономистах, предшествовавших Адаму Смиту, помимо вопиющей несправедливости в отношении более ранних экономистов создали ложную — и до сих пор широко распространенную — иллюзию того, что экономическая наука появилась в готовом виде из головы одного Великого человека, во многом подобно тому, как Афина предположительно явилась уже взрослой и в полном боевом облачении из головы Зевса. Наиболее пагубный аспект культа Смита состоял в том, что во многих отношениях потерянные экономисты выдвигали более здравые идеи, и в результате их забвения значительная часть здравой экономической теории была утрачена по меньшей мере на столетие. Как мы увидим ниже, во многих аспектах Адам Смит отклонил экономическую теорию континентальной традиции, начиная со средневековых и поздних схоластов и продолженную французскими и итальянскими авторами XVIII в., от верного курса, направив по совершенно другому, ложному пути. Смитианская «классическая экономическая теория», как мы ее стали называть, погрязла в трясине агрегированного анализа, теории ценности на основе издержек производства, статических равновесных состояний, искусственного разделения на «микро» и «макро» и огромного багажа холистического и статического анализа. Прискорбное вымарывание досмитовской экономической теории позволило смитианской классической школе захватить экономическую мысль и доминировать в ней на протяжении 100 лет. «Маржиналистская.