Схоласты писали общие трактаты почти по всем отраслям знания.

Мысли: «...этот одаренный независимый наблюдатель, находившийся в наилучшем месте в самой гуще событий, взглянул на них взглядом прирожденного теоретика и стал первым человеком, которому удалось обозреть и представить нам почти всю область, которую мы сегодня называем экономической теорией»5. Схоласты писали общие трактаты почти по всем отраслям знания, в которых обсуждение экономической теории и рынков играло подчиненную роль; в меркантилистскую эпоху меркантилисты и их критики делали в лучшем случае здравые замечания по отдельным экономическим темам, обычно по вопросам экономической политики. А Ричард Кантильон стал первым теоретиком, отмежевавшим независимую область исследований — экономическую теорию — и написал общий трактат по всем ее аспектам. Одна из причин, почему Кантильон был «первым из новых »(1), заключается в том, что он вычленил экономический анализ из сплава с этическими и политическими соображениями. Меркантилисты, доминировавшие в экономической мысли в предшествовавшие пару столетий, были ходатаями особых интересов, и жемчужины их анализа преследовали политические цели — либо субсидирование конкретных бенефициаров, либо усиление власти государства. У несравненно более глубоких и систематичных мыслителей, каковыми были схоласты Средних веков и эпохи Ренессанса, экономический анализ интегрирован в моральный и теологический каркас. Чтобы не увязнуть в меркантилистской трясине, нужно отойти в сторону, сосредоточиться на экономических аспектах человеческой деятельности и проанализировать их, абстрагировав их от других забот, какими бы важными они ни были. Выделение экономического анализа путем отмежевания его от этики, политики и даже конкретных экономических данных не означает, что эти материи не важны или что к ним уже никогда не нужно возвращаться. Но не выяснив, как работает рынок или каковы могут быть последствия государственного вмешательства, невозможно сформулировать этику экономической жизни или решить, что должно и не должно делать государство. Предположительно Кантильон, по крайней мере смутно, понимал необходимость хотя бы временной эмансипации экономического анализа. Кроме того, Кантильон одним из первых применил такой уникальный инструмент экономического абстрагирования, как мысленный эксперимент, который Людвиг фон Мизес назвал незаменимым методом экономических умозаключений. Человеческая жизнь не лаборатория, где экспериментатор может зафиксировать все переменные и затем менять одну с целью выявить последствия этого. В человеческой жзни все факторы, включая человеческую деятельность, являются переменными и ничто не остается постоянным. Но теоретик может анализировать причинно-следственные отношения, заменив лабораторные эксперименты мысленным абстрагированием. Он может мысленно зафиксировать переменные (метод принятия допущения «при прочих равных») и затем.