В «Риторике» он утверждает, что «то, что встречается реже, лучше того, что бывает в изобилии.

Аристотель идет дальше Демокрита, указывая на другую сторону медали: когда блага становится все меньше, оно становится субъективно более полезным или ценным. В «Риторике» он утверждает, что «то, что встречается реже, лучше того, что бывает в изобилии, как, например, золото лучше железа, хотя оно и менее полезно» (1364a, 20—25; пер. Н. Платоновой). В этих утверждениях действительно присутствует намек на то, как на самом деле различные уровни предложения влияют на ценность блага, и по крайней мере намек на теорию предельной полезности, получившую окончательную формулировку в рамках австрийской школы, и на австрийское решение «парадокса» ценности. Это интересные намеки и предложения; однако несколько отрывочных предложений, разбросанных по разным книгам, вряд ли могут считаться полноценной теорией — предшественницей австрийской школы. Однако имеется более интересный предвестник австрийского подхода, привлекший внимание историков только в последние годы: основа для австрийской теории предельной производительности — процесс, при котором ценность конечных продуктов вменяется средствам, или факторам, производства. В своей малоизвестной работе «Топика», а также в его более поздней работе «Риторика» Аристотель проводит философский анализ отношений между человеческими целями и средствами, с помощью которых люди преследуют свои цели. Эти средства, или «орудия производства», необходимо получают свою ценность от конечных продуктов, полезных для человека, от «орудий деятельности». Чем больше желательность или субъективная ценность блага, тем более желательны или ценны средства, необходимые для производства данного продукта. Более того, Аристотель вводит предельный элемент в это вменение, утверждая, что если приобретение или добавление блага А к уже желаемому благу С создает более желаемый результат, чем добавление блага В, значит, благо А более ценно, чем благо В. Или, как выразился Аристотель: «[следует судить о предпочтительности] по прибавлению, а именно если нечто прибавленное к одному и тому же делает целое более предпочтительным, [чем другое прибавленное]» . Аристотель также вводит еще более характерную, предавстрийскую, предвосхитившую Бём-Баверка концепцию, подчеркнув дифференциальную ценность потери, а не добавления блага. Благо А будет более ценным, чем благо B, если потеря блага А будет считаться большим злом, чем потеря блага B. Как ясно выразился Аристотель: «[Большее благо] и то, чему противоположно большее зло, и то, лишение чего чувствуется сильнее» <Риторика 1364а, 30; пер. Н. Платоновой>. Аристотель также отметил важность взаимодополняемости экономических факторов производства при вменении им ценности. Пила, отметил он, в плотницком деле более ценна, чем серп, но она не является более ценной везде и во всех занятиях. Он также отметил, что благо.