Виктор Вериков

Громогласное порицание чрезмерной любви к деньгам не обязательно подразумевает враждебность по отношению к торговле или к богатству. Однако в Ветхом Завете постоянно повторяется один весьма примечательный, почти кальвинистский мотив, восхваляющий труд как таковой. В отличие от древнегреческих философов, презрительно относившихся к труду, Ветхий Завет наполнен проповедями о пользе труда: от «плодитесь и размножайтесь» книги Бытия до «Наслаждайся жизнью в своем труде, которым ты трудишься под солнцем» Екклесиаста. Как ни странно, эти призывы к труду часто сопровождаются предостережениями против накопления богатства...

Римское право, зародившееся в Римской республике и действовавшее в эпоху Римской империи и в Средние века, оказало сильнейшее влияние на правовую и политическую мысль и институты христианского Запада. Классическое римское право сформировалось в I—III вв. н.э. В рамках частного права была создана теория абсолютного права частной собственности и свободы торговли и договора. Хотя римское публичное право теоретически допускало вмешательство государства в жизнь гражданина, в конце республиканского периода и в эпоху ранней империи подобное вмешательство не носило массового характера. Поэтому для более...

Еще одним достойным упоминания пластом древней мысли были школы политической философии Древнего Китая. Однако, несмотря на свои замечательные идеи, в последующие века древнекитайская философия практически не оказала большого влияния за пределами изолированной китайской империи, и потому знакомство с ней будет кратким. Три основные школы политической мысли: легизм, даосизм и конфуцианство были основаны с VI по IV вв. до н.э. Если коротко, то легисты, позднейшая из трех обширных школ, попросту верили в безграничную мощь государства и наставляли правителей в том, как эту мощь увеличить. Даосы стали...

И поэтому стоики могли свободно использовать свой разум и разработать доктрину природного закона, сосредоточив внимание не на полисе, а на каждом отдельном человеке и не на конкретном государстве, а на всех государствах всего мира. Иначе говоря, в интерпретации стоиков природный закон стал абсолютным и универсальным, преодолевающим любые политические барьеры или преходящие ограничения времени и места. Право и этика, принципы справедливости стали межкультурными и межнациональными, применимыми ко всем человеческим существам повсеместно. И поскольку каждый человек обладает способностью мыслить, он способен с помощью правильного рассуждения понять истины природного закона...

Иначе говоря, она приходит к системе природных законов. И экономический анализ является составной частью такого исследования, поскольку только подлинная экономическая теория позволяет выйти за рамки ежедневной рутины и открыть фундаментальные истины о человеческой деятельности, которые являются абсолютными, неизменными и вечными и на которые не оказывают влияния перемены времени и места. Экономическая мысль, по крайней мере правильная экономическая мысль в ее собственной области исследования, является подмножеством природных законов. Если вспомнить обрывочные экономические идеи, привнесенные древними...

Аристотель идет дальше Демокрита, указывая на другую сторону медали: когда блага становится все меньше, оно становится субъективно более полезным или ценным. В «Риторике» он утверждает, что «то, что встречается реже, лучше того, что бывает в изобилии, как, например, золото лучше железа, хотя оно и менее полезно» (1364a, 20—25; пер. Н. Платоновой). В этих утверждениях действительно присутствует намек на то, как на самом деле различные уровни предложения влияют на ценность блага, и по крайней мере намек на теорию предельной полезности, получившую окончательную формулировку в рамках австрийской школы, и на австрийское решение «парадокса» ценности...

Очень трудное для восприятия, но оказавшее большое влияние обсуждение Аристотелем обмена сильно пострадало от его постоянной склонности мешать анализ с немедленным моральным суждением. Как и в случае взимания процентов, прежде чем высказываться о моральности обменов, Аристотель должен был проявить последовательность и выяснить, почему в реальной жизни совершаются обмены. Этого он не сделал. Анализируя обмены, Аристотель заявляет, что эти взаимовыгодные сделки подразумевают «пропорциональную взаимность», однако у Аристотеля остается характерно неясным, всем ли обменам по природе присуща взаимность или только пропорционально взаимные обмены поистине «справедливы»...

Обмены во имя денежной выгоды просто осуждаются как аморальные и «неестественные», в частности, такие виды деятельности, как розничная торговля, оптовая торговля, транспорт и наем труда. К розничной торговле, которая, разумеется, непосредственно обслуживает потребителя, Аристотель относился особенно неприязненно и с удовольствием избавился бы от нее полностью. В своих литературных произведениях, касающихся экономики, Аристотель едва ли оставался последовательным. Поскольку, хотя денежный обмен им осуждается как аморальный и противоестественный, он в то же время превозносит сеть объединяющих город взаимных и обоюдных (реципрокных) обменов по типу «даю, чтобы ты дал»...

Во-вторых, одним из аргументов Платона в защиту общественной собственности было то, что она ведет к социальному миру, поскольку никто не будет завидовать или пытаться захватить имущество другого. Аристотель ответил, что общественная собственность приведет к непрекращающимся и яростным конфликтам, поскольку каждый будет утверждать, что он работал больше и получил меньше, чем другие, которые сделали меньше, зато получили из общественных закромов больше. Кроме того, заявил Аристотель, не все преступления или революции обусловлены экономическими мотивами. Как он язвительно выразился, «люди становятся тиранами не для того, чтобы не мерзнуть от холода»...

Если кто-либо из философов или стражей окажется недоволен таким порядком вещей, то ему объяснят, что его личное счастье ничто по сравнению со счастьем полиса в целом, — концепция, согласитесь, в лучшем случае весьма сомнительная. Однако те, кто не соблазнился теорией Платона о сущностной реальности идей, не поверит, что полис действительно существует как реальная живая сущность. Наоборот, город-государство или сообщество составляют только живые, осуществляющие выбор индивиды. Чтобы держать элиты и массы подданных в узде, Платон советует правителям-философам распространять «благородную» ложь о том, что сами они — потомки богов, а другие классы — более низкого происхождения...