Две трети своей жизни отданы им оформлению лучших голосов американского джаза и эстрады. Перед нами музыкальный «пигмалион» Синатры и Фитцджеральд. Стараниями этого человека Нэт Кинг Коул мог максимально реализовать себя в атмосфере изысканных и прочных аранжировок. В противном случае их голоса звучали бы не в полной пустоте, а на пустыре, на заброшенной свалке или в безобразных декорациях авангарда. Нельсон Риддл умел заполнять вакуум там, где другой бы на его месте схалтурил или сдрейфил. Однако насыщаемые его музыкой миражи обретают урбанистическую прочность и архитектурную осязаемость.
Апогей активности мистера Риддла выпал на пятидесятые. Весьма опасный промежуток для вокалистов довоенной школы. В это переходное время он смог сохранить популярность Фрэнка Синатры без уступок дурному вкусу и ущерба высоким стандартам «довоенного качества».
Capitol Years – «капитолийские годы», как принято называть этот период творческой биографии Фрэнка, представляют собой эпопею противостояния грядущей дикости и безвкусию.
Нельсон Риддл прожил насыщенную и долгую жизнь, но чтобы получить представление о масштабах его влияния, достаточно тридцати минут, пока играет пластинка.
Американское телевидение 50-х, чьи постановки не уступали голливудским, остро нуждалось в музыкальном оформлении. Мелодии на титрах сериалов должны запоминаться, но не надоедать, если сериал оказался успешным и длится много лет, как, например, «Перри Мейсон» или «Беглец» с Дэвидом Янссеном.
Таких постановок было великое множество, но мы не видели ни одной, и по причине этой вынужденной пустоты научились различать на слух магическое свойство музыкальных тем, созывавших к экрану американцев.
Каждая из них могла заменить не только сюжет недоступного тебе эпизода, но и просто сделаться твоим личным хитом, как для кого-то Rasputin или Burn.
Чисто функциональный мотивчик обладал самобытностью и «фактурой», под стать задействованным в постановке актерам, а они были превосходны. Более того, звуки инструментов рисовали образы и характер действующих лиц.
Совсем недавно я соприкоснулся с прошлым, когда, с первого раза, буквально заболел темой из «Шоу Барбары Стэнвик», о знакомстве с которым когда-то не мог и мечтать.
Причем такой темой-ловушкой не обязательно должен быть стриптизно-криминальный блюзец. Скорее наоборот – тема мещанской мыльной оперы с названием типа «Медик» или «Мистер Новак».
Композиторов, работавших в этой сфере, великое множество, но в данный момент нас интересуют Нельсон Риддл и Элмер Бернстайн. В ту пору если кто и подумывал о бегстве на Запад путем проникновения в американское посольство, заканчивалось это неважно, в лучшем случае – под гастрономом.
Тема из сериала Route 66 гарантировала безопасную экспедицию по Америке и погружение в бездну её культуры без ущерба для психики. Вместе с этим, она корректировала точные представления о том, с чем носятся у нас, и тем, что является главным на самом деле.
В общем, это был уникальный шанс «продать» родину и душу, не вступая в конфликт ни с уголовным кодексом, ни с совестью. Таким образом мы оплачивали курс самообразования на дому.
Элмер Бернстайн иллюстрировал патологию, ужасы, а подчас и мерзости американской жизни, мало знакомые нашему человеку. Нельсон Риддл компенсировал «чернуху» долей здорового авантюризма и бытовой романтики.
С определенного места любой обзор чьего-либо творчества повторяет начало и середину. Заканчивается соло, и за ним следует уже знакомый припев перед последним куплетом.
Это совсем не так скучно и утомительно, как может показаться на первый взгляд. Несмотря на подозрение, что, во-первых: то, что играет сорок минут, могло бы играть от силы семь. А во-вторых: в течении получаса мы слушаем одно и то же от трех до пяти раз подряд.
Ничего позорного в этом нет. Вам создают настроение, а не демонстрируют механизм обмана. Easy Listening – такой же эластичный капкан (tender trap), как другие жанры поп-музыки, вплоть до «экстремальных», где мат и дебош.
Опускаясь на поверхность диска, иголка впрыскивает условное вещество, чья эффективность, как в случае вуду, зависит от строгости ритуала. Следим за сигналом.
Если нам нравится какой-то актер – в особенности если это комик – мы смотрим фильм не ради сюжета, а ради гримас и жестов нашего любимца.
Нельсон Риддл – тромбонист. Соло тромбона в этой пьесе можно слушать столько же, сколько монолог Хамфри Богарта, обличающего обреченную авантюристку. Проверено неоднократно за сорок с лишним лет знакомства с диском, где это соло звучит.
В самом начале 70-х Нельсон Риддл записал программы с коллективом «101-я струна», для кого-то культовым, для большинства – одиозным.
Как ни банально такое прозвучит, но одной такой пластинки хватило бы на всю жизнь, если бы не громадный спектр творчества и сотрудничества человека, чье имя заведомо внушает доверие и пиетет. Нельсон Риддл – Made In USA.
Аналогичное ощущение вызывает концептуальный альбом Рэя Конниффа, посвященный музыке американского ТВ 70-х. Излучение подлинного своеобразия обеих работ пульсирует с неослабевающей интенсивностью.
Такие акустические маяки указывают путь к спасению в океане суррогатов и дутых диковин.
Нельсон Риддл, делатель королей высокого искусства, пережил несколько этапов «демократизации» песенной индустрии. Едва ли ему был по душе весь материал, с которым ему приходилось работать после пятидесяти. Но на всем, с чем ему довелось соприкоснуться, заметна печать очевидного благородства.
👉 Бесполезные Ископаемые Графа Хортицы
Telegram I Дзен I «Бесполезные ископаемые» VK