Попрыгунья стрекоза
Лето красное пропела…
Почему В. Серов изобразил вместо стрекозы кузнечика? И почему это стрекоза вдруг стала певуньей и попрыгуньей – вроде бы отродясь в сих баловствах замешана не была. Она, конечно, издает легкий, шелестящий звук при полете, но назвать это пеньем вряд ли можно.
Часть 1 "Особенности национального менталитета
на примере басни "Стрекоза и муравей" здесь
У Эзопа в басне действовала цикада, у Лафонтена цикада или кузнечик, именно так переводится на русский язык слово "cigale", которым французский баснописец назвал свою героиню.
Понятно, что слово «цикада» ни один русский баснописец использовать не захотел, и понятно почему: цикады обитали на юге и для средней полосы России не были характерны. А нужно было насекомое свое, родное, знакомое и близкое. Да и слово «цикада» основательно вошло в язык только ближе к середине XIX века.
А вот кузнечика выбрал только один стихотворец – Озеров. Почему же так получилось? Чем веселый кузнечик не угодил баснописцам?
Слово «кузнечик» было широко известно в русском языке с XVIII века (в словарях отмечается с 1771 г.) и вошло в академический словарь 1799 г., даже с попыткой дать этимологическую характеристику: «Кую - 3) говорится также в отношении к некоторым из насекомых кузнечиками называемым, для означения их крика подобнаго стуку молоточному».
Дело в том, что в русской литературе к началу XIX века уже сложился поэтический образ кузнечика. Он восходил к своему собрату из поэзии Анакреонта. Стихотворение М.В. Ломоносова «Кузнечик» - это, по сути дела, перевод оды Анакреонта, только к тексту древнегреческого поэта Ломоносов добавил последние две строчки. Перевод был вызван личными обстоятельствами жизни ученого и поэта. Полное название стихотворения: "Стихи, сочиненные на дороге в Петергоф, когда я в 1761 году ехал просить о подписании привилегии для Академии, быв много раз прежде за тем же" – описывает историю его создания.
Ломоносов в очередной раз едет, чтобы просить за русскую науку, и предвидит и очередной отказ, и унижения, и равнодушие к делу его жизни. Устав от долгой езды, он остановился, вышел подышать воздухом полей и немного размяться. Услышал стрекот кузнечика и увидел его самого: беспечного, беззаботного, свободного. И остро почувствовал свою зависимость - от обстоятельств, начальников, вельмож, от судьбы. Свобода кузнечика в стихотворении обозначается поэтапно: сначала он царь, но ведь и царь несвободен, потом ангел во плоти и, наконец, бесплотен, то есть он сбросил с себя последние оковы и свободен абсолютно. Для человека свобода - это недостижимое счастье, а кузнечику она дана просто так:
Хотя у многих ты в глазах презренна тварь,
Но в самой истине ты перед нами царь;
Ты ангел во плоти, иль, лучше, ты бесплотен!
Ты скачешь и поешь, свободен, беззаботен,
Что видишь, всё твое; везде в своем дому,
Не просишь ни о чем, не должен никому.
И с этим образом не мог не считаться ни один последователь М. В.Ломоносова в русской поэзии.
Традицию продолжил Н.А. Львов в «Оде XLIII. На кузнечика" (1794):
Счастлив, счастлив ты, кузнечик!
Выпив капельку росы,
На высоких ты деревьях
Так поешь, как господин!
В поэзии Г.Р. Державина кузнечик – «золотой», «счастливый» и «едва ли не подобный богам» (1795 г. и 1802 г.)
Однако образ кузнечика счастливого, свободного, подобного богам не соответствовал художественной задаче баснописцев – показать столкновение трудолюбивого и домовитого муравья с легкомысленным, непрактичным и недальновидным существом и вывести из этого столкновения мораль.
А образ стрекозы, такой, какой сложился в русской литературе к концу XVIII – началу XIX века, как раз подходил.
В басне Баркова (да, он не только эротическими стишками баловался, но и басни переводил) «Стрекоза и сова» стрекоза выглядела глуповатой, надоедливой, самоуверенной, за что и была наказана совой, пожалуй, даже излишне жестоко.
У А. Н. Радищева в трактате «О человеке, о его смертности и бессмертии» (1792-1796) «стрекозой» назван невнимательный, бездумный, легкомысленный франт:
«Один из них Эйлер, другой большого света стрекоза, расчесанный в кудри и ароматами умащенный щеголь».
Слово это в русском языке известно с конца XVII века, а в современном значении оно зафиксировано уже в словаре 1799 г. Забавно, но словарная статья в этом издании больше похожа на статью из учебника биологии (так подробно описывается там стрекоза), чем на объяснение значения слова.
Но в словаре 1847 г. и в словаре В.И. Даля дано обобщенное значение слова «стрекоза». Это 1) насекомое 2) коромысло 3) (перен.) егоза, непоседа. В них же отмечен омоним – американская булавка, английская шпилька, булавка с застежкой, как у брошек.
Таким образом, слово «стрекоза» могло обозначать и «насекомое вообще», и конкретно стрекозу. Еще раз напомню, что разницу между стрекозой и кузнечиком все прекрасно понимали - к концу XVIII века оба слова были зафиксированы в словарях и использовались в литературном языке.
В басне Крылова говорится, что стрекоза поет и прыгает – а это не свойственно стрекозе. Московский филолог Р.А. Будагов предположил, что Крылов хотел противопоставить мужское трудолюбие муравья женскому легкомыслию стрекозы, поэтому ему важно было подобрать слово женского рода. Конечно, такой подход попахивает гендерным превосходством и различными комплексами, но в то время это не воспринималось с такой остротой, как сейчас.
Хитрый и мудрый Крылов, сын Андрея, убил-таки сразу двух зайцев: стрекоза у него поет и скачет, как кузнечик, потому что имеет полное право, ведь «стрекоза» обозначает любое насекомое; с другой стороны, она особа женского пола, поэтому ветреная, беззаботная, бездумная (по Крылову). Добился все-таки своего – использовал все значения слова "стрекоза". Вот что значит талант!
Крылатое выражение Крылова прописалось постоянно в русском языке и даже дало жизнь новому значению слова «попрыгунья». Так стали называть ветреную и легкомысленную особу. Такой была героиня рассказа А.П. Чехова «Попрыгунья».
Маяковский, похоже, придумал новое слово для обозначения легкомысленного мужчины. Он соединил два слова «стрекоза» и «козёл», у него получилось «стрекозёл» - так говорят о беспечном, необязательном мужчине:
Долой мещанство и предрассудок!
С цветка на цветок молодым стрекозлом
Порхает, летает и мечется.
Одно ему в мире кажется злом —
это алиментщица.
А на самом деле стрекоза превосходно летает, скорость полета стрекозы – около шестидесяти километров в час. Она может в воздухе молниеносно разворачиваться, резко тормозить или, остановившись, застывать на одном месте. Не случайно в стихотворении «Комета» А.Блок назвал первые эскадрильи аэропланов «стадом стальных стрекоз». С самолетом сравнивает стрекозу А. Тарковский:
Над хрупкой чешуей светло̀ - студеных вод
Сторукий бог ручьев свои рога склоняет,
И только стрекоза, как первый самолет,
О новых временах напоминает.
А. А. Тарковский. «Когда купальщица с тяжелою косой...» (1946)
Блоковская метафора привилась в языке, сейчас появилось еще одно значение слова «стрекоза» - вертолет. А ведь, действительно, вертолет и внешне чем-то похож на стрекозу с её длинным тельцем и легкими крылышками.
Но больше поэты пишут о красоте стрекозы: она изящна, прозрачные сетчатые крылышки так и трепещут, а глазки похожи на драгоценные камни. Вот как описывает стрекозу И.А. Бунин:
Стоит, трепещет Стрекоза
В палящем мраке надо мною,
Стоцветной бисерной росою
Кипят несметные глаза
В ее головке раздвоенной,
В короне млечно-голубой ―
И шепчет, шепчет сон бессонный
Во тьме палящей и слепой.
В его поэзии стрекоза предстает каким-то фантастическим существом, пришельцем из других миров. Но кипящие "стоцветной бисерной росой"
"несметные глаза" - это отражение земной реальности: у стрекозы невероятное зрение - она видит не только то, что впереди и сбоку от неё, но и то, что делается сзади. Так устроен её фасеточный глаз.
Справедливости ради надо сказать, что кузнечик в современной поэзии тоже воплощает довольно часто черты своего родственника из XVIII века, выступая неким философским и поэтическим символом в стихах наших современников:
Вот и ночь меня не лечит,
значит, я неизлечим.
И работает кузнечик
тихим счетчиком ночным.
М. Н. Айзенберг. «Вот и ночь меня не лечит...» (2004)
Кузнечик и поэт, приверженец науки,
профессор бытия, природы бакалавр
пергамент развернул и взял природу в руки,
чтобы вишневый лист благоухал, как лавр.
С. В. Кекова. «В кувшин лилось вино и раздавались крики...» (1979)
И нежностью уже нечеловечьей
Звучал мне голос… Только голос чей?
Наверно, твой, тоскующий кузнечик.
Н. Н. Туроверов. «Был полон мир таинственных вещей...»
В наше время появилось много переделок этой басни на новый лад, пародий, продолжений, но об этом, если получится, в другой раз.
Если статья понравилась, приглашаю
подписаться на мой канал.
Спасибо за лайки!
#детская литература #образование #лингвистика
#культура #известные книги