Руки виснут языками в колоколах. Бьёт язычество в “коло – као”. Раньше пели головы на колах, Теперь кролики падают с банок какао. В марте грачи тянут взгляд поневоле. Сердце роняет капелью в красивое. Стало чёрным от дум белое поле. Солнцу глаз засветила сивая. Мне сподручней с шестой части суши Поддержать рукотворные зори. Сдвинуть ближе заокеанские зараженные души. Со всеевропейскими в лепрозории. В бой времён, гул пошёл по годам. Разом всё началось и закончится разом. Лишь печальной улыбкой далёкий Адам Провожает детей, прокудахтавших разум.
Руки виснут языками в колоколах.
Бьёт язычество в “коло – као”.
Раньше пели головы на колах,
Теперь кролики падают с банок какао.
В марте грачи тянут взгляд поневоле. Сердце роняет капелью в красивое. Стало чёрным от дум белое поле.
Солнцу глаз засветила сивая.
Мне сподручней с шестой части суши Поддержать рукотворные зори.
Сдвинуть ближе заокеанские зараженные души.
Со всеевропейскими в лепрозории.
В бой времён, гул пошёл по годам.
Разом всё началось и закончится разом. Лишь печальной улыбкой далёкий Адам
Провожает детей, прокудахтавших разум.