Вместе с Галиной и Ингой в бизнес классе работала ещё одна девушка — Анна. Именно она перед вылетом спокойно выслушивала претензии политика на то, что на него дует и, что ему не дотянуться до кнопки вызова бортпроводника. Она без эмоций перекрыла подачу воздуха через вентиляционное отверстие на верхней панели, посоветовала звать проводницу, если нужно будет нажать кнопку вызова бортпроводника и ушла.
Когда перед вылетом уже заняли рабочие места, Анна рассказала бригадиру про этот случай и заодно сообщила, что с ней хотел пообщаться интересный, хоть и очень старый, мужчина с места пять «делта». Галина глянула на собеседницу и поняла: "Старый это за сорок, очень старый — за пятьдесят".
— Трезвый? — спросила Галина, опасаясь выслушать очередную жалобу или, того хуже, предложения по улучшению сервиса авиаперевозок от активного пассажира.
— Пять «делта»? — спросила Инга, слышавшая разговор — Воду без газа заказал.
Галина хотела посмотреть с кем ей придётся общаться, но пассажир видно разговаривал с соседом или соседкой и его не было видно.
В этот момент отключилось табло «Пристегнуть привязные ремни» и началась обычна работа, в которой старший бортпроводник забыла, что с ней хотел поговорить пассажир с места пять «делта».
Ксения обслуживала пассажиров в салоне экономического класса. Это было исключительно следствием её небольшого опыта. Работа в бизнес классе формально требовала определённого стажа работы, но на практике учитывались и иные факторы. Такие как психологическая устойчивость, хорошее знание особенностей сервиса и, в конце концов, позитивный характер и обаяние тоже имели значение. Но Ксения была убеждена, что её, как она считала никудышние внешние данные, не позволяют и никогда не позволят ей работать в бизнес классе. И стремилась она туда исключительно потому что всегда считала, что для того чтобы стать привлекательной нужно оказаться среди очень красивых и эффектных подруг. Хотя обыкновенная житейская логика, анекдоты и фильмы говорили об обратном: хочешь понравиться парню – заведи некрасивую подругу на фоне, которой будешь выглядеть эффектней.
Но нет, Ксения сначала случайно, а потом намерено пробивалась в коллектив очень красивых сверстниц. В школе ей не ничего не нужно было для этого делать. Так получилось, что в её «А» классе почти все девчонки вдруг в одночасье вернулись с летних каникул в седьмой класс такими красавицами, что старшеклассники называли их седьмой «А», не иначе как седьмой «А»балденный, а потом и все последующие: восьмой, девятый, десятый и одиннадцатый так же.
Ксения тоже похорошела за то лето, но на фоне «абалденных» подруг сильно терялась. Но с настойчивостью достойной иного применения стремилась в компанию самых красивых. Те не возражали иметь подле себя менее эффектную подругу, хотя в иной компании она бы за токовую не сошла. К тому же из-за избыточного количества красоток в классе звания «самой красивой» не возможно было присвоить одной. И это тоже имело негативные последствия для нашей героини. Её красавицам одноклассницам постоянно нужно было убеждаться в собственной неотразимости и они наперебой отбивали парней друг у друга, а так же у всех, подруг, которые вдруг начинали демонстрировать, что с кем-то встречаются. Ксения несколько раз становилась интересной мальчикам из своего, параллельного, а один раз даже из старшего, класса и каждый раз кто-то из записных красавиц класса отбивал кандидата с тем чтобы бросить его, как он только потеряет интерес к их однокласснице.
И, несмотря на все эти более чем очевидные, неудобства Ксюша рвалась в компанию красивых и эффектных, прощая тем и стервозность, и высокомерие. Поэтому неудивительно, что после школы она ринулась штурмовать приёмные комиссии учебных заведений, готовивших актрис. Вот уже где много настоящих красавиц. Поступала Ксения на актерское отделение методично и целеустремлённо несколько лет подряд.
А между приёмными компаниями работала, где только можно заработать на всевозможные курсы, обещавшие гарантированное поступление в определённый театральный вуз, и на проживание. Если оставались средства на питание — это было вообще замечательно. И нет сомнения, что закончилась бы эта история поступлением, потому что каждый раз она проходила один, а то и два тура и все экзаменаторы признавали в ней определённые способности.
Но, как-то мама попросила дочь встретить её подругу, которая откуда-то приехала и куда-то летела и боялась заблудиться в Москве. И после того, как Ксения наконец-то посадила в самолёт надоевшую мамину подругу, утомлявшую расспросами, подозрениями и советами, ещё и перепутавшую терминал вылета так, что в результате пришлось им бежать в нужный терминал дабы не опоздать, Ксения вдруг увидела в каком громадном здании она находится.
Громадные арочные конструкции уходили от одного невидимого края аэровокзала да другого. Везде было чисто и всё блестело. Это не походило ни на что из виденного ею ранее. Она бы так представила себе сказочный дворец, если бы теперь ей это предложили сделать. И в заключение чтобы полностью соответствовать сказке она увидела, как по блестящему почти зеркальному полу терминала шли красавицы в форме стюардесс. Слово шли не совсем подходило для того действа что предстало ей. Они плыли, синхронно покачивая бёдрами в такт каждому шагу едва касаясь рукой ручек одинаковых чемоданов на колёсиках, казалось катившихся за ними своим ходом.
Залюбовавшись увиденным, Ксения даже не обратила внимание, что перед этими красавицами шли двое мужчин отличавшихся от мужчин моделей, рекламирующих шампунь или пену для бритья, только тем, что были они в лётной форме.
Это прекрасное действо прервал мегафонный голос:
— Стоп. Девочки — всё хорошо. Парни добавьте мужественности. Вы же не пастилу рекламируете.
— Давайте прервёмся, —довольно сладким голосом сказал один из «пилотов» и все восприняли предложение, как команду.
Ксения подошла к красавицам и спросила:
— Девчонки, а вы стюардессы?
Одна из «девчонок» смерила её презрительным взглядом:
— Вот ещё.
— Я стюардесса, — сказала просто самая красивая по мнению Ксении и спросила так же просто, — Что хотела?
Ксения удивилась, что такая красавица ответила просто и немедленно очень-очень захотела стать стюардессой. Захотела вот также пройти по этому дворцу в такой же форме. Пройти туда, где белоснежный лайнер распахнёт свои двери и повезёт её в чужедальние страны, где песок и пальмы и пилоты там такие же красавцы, только с нормальным мужским голосом.
— А как стать стюардессой? — выпалила быстро Ксюша, боясь, что красавица увидит какая она непривлекательная и прекратит с ней общаться.
Но красавица без улыбки выслушала, достала мобильник и, глядя на незнакомку сказала:
— Диктуй свой номер.
Ксения продиктовала и её мобильник сразу же зазвонил.
— Это мой номер. Запомни его. Меня зовут Инга. Позвони сегодня вечером или на следующей неделе. Завтра я на три дня улетаю в Токио. Тебя как зовут?
— Ксюша.
— Так и запишем: Ксю. Позвонишь, я тебе всё и расскажу, — закончила она быстро потому что мегафонный голос уже командовал: «На исходную».
Вечером Ксения от Инги узнала, что стать стюардессой не очень и сложно. Нужно пройти медкомиссию, отбор на обучение и само обучение. И всё — весь мир в кармане. Конечно, также Инга рассказала много и досконально о сложностях работы и всём несоответствии ожиданий с реальностью. Но никакого негатива мозг Ксении не готов был принять, потому что в глазах был картинка, как она в такой же компании красавиц-коллег проходит через громадный дворец-терминал в этой супер привлекательной форме.
И для этого нужно немного. А по сравнению с задачей поступить в театральное училище совсем-совсем немного: упорство и труд, которые, как говорила бабушка, всё перетрут.
И очень скоро Ксения шла с вещевого склада прижимая к себе плечики, на которых была, если не самая привлекательная одежда, то самая желанная — точно. А ещё в большой сумке лежали пальто, куртки, перчатки, пилотка, туфли, сапоги. И всё это богатство, которое сделает её неотразимой, выдавалось ей бесплатно и по размеру.
Уже со стипендии Ксюша смогла с тремя такими же студентками снимать квартиру неподалёку от будущей работы. А когда начала летать, так стала не только матери и бабушке помогать, но и откладывать.
Но очень скоро Ксении пришлось убедиться, что всё о чём её предупреждала Инга с самого, начало было правдой. И мир посмотреть совсем невозможно оказалось при их графике работы. Она конечно через крошечный иллюминатор видела огни Эйфелевой башни, но по прилёте в Париж они только и успевали проводить прилетевших пассажиров, выполнить требуемые процедуры и встретить пассажиров вылетающих обратно.
Но все, абсолютно все, неудобства и сложности профессии были зачёркнуты и забыты, когда она приехала к бабушке, которая жила в небольшом посёлке. Ксения в детстве часто летные каникулы проводила у бабушки, поэтому её здесь все знали и она знала всех. И когда она в умопомрачительной форме (бабушка настояла, чтобы она приехала в форме иначе на порог не пустит) прошла по центральной улице, ни у кого не возникло сомнений, кто самая красивая не только в их посёлке, но может даже во всём районе. И пофиг было Ксении, что она эту Эйфелеву башню видела только через маленький иллюминатор. Никто из бабушкиных соседей не сомневался, что и Париж, и Лондон, и много ещё чего о чём они даже не слышали, их Ксюха посещала так же просто, как они посещают райцентр.
Бабушка всё выспрашивала Ксению, как у них в рейсах по поводу «шуры-муры» с лётчиками.
— Бабушка, — краснела внучка, — Какие шуры-муры? Мы же на работе. Это недопустимо.
Бабка расправляла свою необхватную грудь и нагло говорила:
— Ты мне будешь рассказывать, что можно, а что нельзя на работе.
И было в бабкиных глазах что-то такое чего, как ни старалась Ксения в себе не находила.
А та учила внучку:
— Мужики они же как телята: сиську увидел и всё, ему больше ничего не нужно, — потом посмотрев на плоскую грудь внучки, добавила, — Зато попа у тебя хорошая. На попу тоже клюют за будь здоров. Но нужно уметь правильно показать будь то грудь, будь то попу. Так показать, что вроде и не хочешь чтобы он увидел, но так чтобы увидел обязательно, — продолжила обучение науке обольщения бабушка, и мечтательно закончила, — Эх мне бы сейчас в стюардессы, я бы уже показала, как и что нужно показывать.
Только, представив свою бабку в форме стюардессы Ксения прекратила смущаться и расхохоталась в голос.
По возвращению из отпуска Ксения, старательность и прилежность в работе, которой были замечены, получила направление на дополнительное обучение, чтобы летать на дальнемагистральных самолётах.
Но ничего принципиально для Ксении не изменилось после того как она начала летать и эстафетными рейсами. И в части посмотреть мир возможностей не сильно прибавилась. Теперь в городе, куда она прилетала экипаж хоть и находился целые сутки, но проработав десять — двенадцать часов иных желаний кроме, как выспаться не было. Первый раз, когда Ксения оказалась в Нью-Йорке, она всё же переборола усталость и здравый смысл и пошла погулять по городу. Конечно ей приятно было осознавать, что она лично находилась в тех местах, которые раньше видела только на картинках и в кино. Но обратный рейс показал, что замена отдыха на положительные эмоции даром не проходит, и Ксения почти теряя сознание от желания спать, дала себе обещание больше положенным отдыхом не пренебрегать.
И в том плане, который её бабушка называла «шуры-муры», тоже изменений не произошло. Ксения не понимала откуда вне авиационной среды было столько слухов о возможностях стюардесс иметь романтические отношения более всех других. То от чего её предостерегала мама и то, что ей настойчиво рекомендовала бабушка никоим образом не угрожало Ксении. В бригадах в основном преобладали женщины. Пилоты поголовно все были женаты. Если на ближнемагистральных самолётах и летали недавние выпускники лётных училищ, временно холостые, молоденькие пилоты, то большие самолёты пилотировали исключительно пилоты женатые. Прямо какой-то летающий город невест, с тем отличием, что здесь на десять девчонок приходилось не девять ребят, как в песне, а намного меньше. Так что ничего ей не угрожало или не светило, тут уже с какой стороны подходить: с маминой или бабушкиной.
И только в этом рейсе, когда они по прилёте устраивались в гостиницу вдруг подошёл второй пилот и предложил вместе сходить на ужин. За, ужином приятно пообщавшись, Константин вдруг предложил зайти к нему в номер на чашечку чая. Ксения вспомнила мамины предостережения и бабушкины советы, и не зная как поступить решила для себя, что решать как раз ничего и не нужно, потому что чай иногда просто чай. А от чашки чая ничего не случиться, чтобы огорчить маму и порадовать бабушку. Но в номере всё пошло, как Ксения втайне, даже от себя, ожидала. Всё пошло к тому чего она хотела и боялась, к близости, к сексу, к занятию любовью. Можно подобрать ещё десяток разных приличных и неприличных слов, суть останется прежней. И выбрав момент, когда по её мнению уже ничего не должно было остановить Константина, она, как и положено приличной девушке сказала:
— Может не нужно.
И к удивлению Ксении её вроде как распалившийся партнёр гнусно прекратил приставания, извиняясь, что поторопился. А приличная девушка лежала на кровати не понимая, что происходит и думала:
«И кто тебя дуру за язык тянул».
Потом они опять пили чай и Константин рассказывал о своей самой большой беде — болезни любимой сестры. О том, что вылечить её можно только в Америке, потому что наши врачи не только вылечить не могут, но не в состоянии даже найти болезнь, которую в американской клинике диагностировали сразу. А ещё восторгался Ксюшей. Тем, что она приличная девушка и не торопится в отношениях, что не все парни сейчас ценят, а он, Константин ценит и очень высоко. А так же попросил ему помочь, если потребуется для того чтобы спасти сестру.
Когда Ксения вернулась в свой номер соседка игриво улыбаясь спросила:
— Как кофе?
— Это был чай, — краснея сказала Ксения.
— Называй, как хочешь. Главное не забывай предохраняться, — продолжая ехидно улыбаться, закрыла тему коллега.