Кот поймал-таки меня на слове – на обещании рассказать о его «соплеменниках» – героях литературных произведений.
В один из вечеров, которые принято называть «долгие, зимние», он взгромоздился на подлокотник моего кресла и уселся, преданно глядя в глаза, как первоклассник – в «позе внимания».
— Ну что ж, Рыжий…
Кстати, я еще не писал о том, что назвал кота просто «Рыжий» – собственно, по его окрасу? Ну, и правильно – это не та тема, на которую нужно тратить целый рассказ. То ли дело – «литературные коты»!
— Ну что ж, Рыжий, про кота Василия, страдавшего склерозом, из «Понедельник начинается в субботу» братьев Стругацких, ты уже знаешь. Пойдем дальше. Но сначала скажи–ка, вот ты считаешь ли себя каким-то необычным или выдающимся котом?
— Ни боже мой! – мяукнул кот. — Я же из самых простых, уличных котов. Беспородный. Ну, правда, умудренный некоторым жизненным опытом – на улице ему быстро учишься.
— Похвальная скромность! А вот кот из романа знаменитого немецкого писателя Эрнста Гофмана «Житейские воззрения кота Мурра», который тоже умел говорить и даже читать и писать, считал себя во всех отношениях выдающейся личностью, хотя, на самом деле, по-моему, был очень неприятным типом.
Вот, например, что он думал о людях:
«Неужто в хождении по земле на двух ногах столько величия, что порода, именуемая человеком, вправе присвоить себе власть над всеми существами, гуляющими на четвереньках, и притом более прочно и устойчиво, чем она?»
Но в отличие от других произведений Гофмана, роман показался мне очень занудным и скучным и я даже не дочитал его до конца.
— Гофман… Гофман — задумчиво промяукал кот, глядя в потолок. — Это тот, который «Щелкунчика» написал, что ли?
— Тот самый, а ты откуда знаешь?
— Да все оттуда же, из народных мудростей. Память у меня хорошая… Но чем же он так гордился? Ведь говорить и понимать людей умеют все коты – просто не все люди понимают котов. А читать и писать… Он что, тоже уличным котом был, этот Мурр?
— Нет, он вырос в доме ученого и мага…
— Ха! — обрадовался Рыжий, – я так и знал! Да если б я с детства рос в таких условиях, я бы сам романы писал!
— Вот именно! — поддержал я.
— Ладно, хрен с ним, с этим Мурром, – сказал кот, – кто там у тебя следующий?
— Следующий… — я задумался. — Ну, про киплинговскую «Кошку, которая гуляла сама по себе», знаешь наверняка даже ты, так что, про нее не будем…
— Тем более, что она – кошка, — фырккнул Рыжий.
— Про булгаковского кота из «Мастера и «Маргариты» – тоже…
— Тем более, что он не совсем кот – показал свою эрудицию Рыжий.
— Или даже – совсем не кот. А следующим, вернее, следующими будут коты Нью – Йорка.
— Коты кого?! — не понял Рыжий.
— Не кого, а чего. Город такой есть, Нью – Йорк. В Америке, или США — ну, уж эти – то слова ты должен был слышать в своих университетах народной мудрости?
— Америки?.. Это которая – госдеп?
— Вот – вот. Я никогда не сомневался в народных университетах. Так вот. В 1961 году американский журналист Гай Тализ написал книгу «Нью-Йорк: путешествие серендипитера», в которой нарисовал яркий портрет тайной жизни Нью-Йорка. Среди городских субкультур, которые он исследует, есть и кошачье братство. Вот, послушай:
Когда уличное движение уменьшается и большинство людей спит, некоторые районы Нью-Йорка начинают кишеть кошками. Они быстро пробираются сквозь тени зданий; ночные сторожа, полицейские, сборщики мусора и другие ночные бродяги видят их, но всегда – очень недолго.
— Тализ выводит свою классификацию уличных кошек и утверждает, в частности, что они отлично ориентируются во времени. Он привел в пример кота, который появлялся пять дней в неделю, ровно в 5.30 вечера в офисном здании, где его кормили лифтеры. Но кот никогда не приходил по субботам и воскресеньям – похоже, он знал, что люди в эти дни не работают. Кстати, коты что, действительно умеют определять время?
— А ты что, сам не заметил, как это делаю я? — ответил Рыжий вопросом на вопрос.
— А дни недели?
Кот только усмехнулся – и отвернулся презрительно.
— О кей. Тогда продолжим наше литературно – кошачье обозрение еще одним малоизвестным рассказом американского писателя Ричарда Баха, который так и называется: «Кот». Замечательная, мастерски написанная, немного мистическая история.
«Но иногда, когда молодому лейтенанту доводилось сажать захворавший самолет, да еще при плохой погоде, он спрашивал диспетчера: «Кот есть?» И диспетчер, отыскав взглядом фигуру серого перса у взлетной полосы, брал микрофон и отвечал: «Да, он здесь». И самолет приземлялся».
— Заинтриговал! — восхищенно сказал Рыжий. — А весь рассказ можно?
— Я знал, что ты оценишь. Почитаю тебе чуть позже. А пока просто упомяну коротенький рассказ Хемингуэя «Кошка под дождем» – и перейду к моей любимой книге – «Завтрак у Тиффани» Трумена Капоте. Там совсем загадочный кот, который за всю повесть мельком упоминается пару раз, и вообще непонятно, что он делает и зачем нужен. Но все разъясняется в самом конце, когда героиня пытается его бросить…
«Я ведь тебе говорила. Мы просто встретились однажды у реки – и все. Мы чужие. Мы ничего друг другу не обещали. Мы никогда… – проговорила она, и голос у нее прервался, а лицо пошло судорогой, покрылось болезненной бледностью. Машина стала перед светофором. А дверца уже была открыта, Холли бежала назад по улице, и я бежал за ней. Но кота не было на том углу, где его бросили. Там было пусто, только пьяный мочился у стенки, да две монахини‑негритянки гуськом вели поющих ребятишек… Лимузин подъехал за нами. Холли позволила отвести себя к машине. У дверцы она замешкалась, посмотрела назад, мимо меня, мимо мальчишки, который все предлагал своего кота («Полдоллара. Ну, четверть. Четверть – это немного»); потом она задрожала и, чтобы не упасть, схватила меня за руку: О, Господи Иисусе! Какие же мы чужие? Он был мой».
— Твоя любимая книжка? – спросил Рыжий после длинной паузы.
— Угу.
— Странно… И что тебе здесь понравилось?
— Ну, конечно, не то, что героиня бросила кота — улыбнулся я. — А как раз то, что она за ним вернулась.
— Но ведь его не нашли?
— Нашли потом… В общем, с котом все было хорошо, не переживай за него. Давай лучше, почитаю тебе рассказ Бара про кота – хранителя учебной летной эскадрильи… Кстати, коты действительно обладают такими мистическими способностями?
Рыжий лишь презрительно фыркнул – мол, тоже мне, бином Ньютона!
