104
Я надеялась на скорейшее возвращение мужа. Думала, что сразу после посвящения он с отцом и братом отправится в обратный путь. Но я ошиблась. До конца Луны все трое мужчин оставались в лагере, где воины Перуна отрабатывали свои новые умения.
Пару раз я смогла преодолеть разделяющую нас с Демидом завесу и увидеть, как он управляет огнём, как разжигает и гасит пламя усилием воли. Я гордилась своим мужем, видя это.
Но вот его изменившийся взгляд пугал меня. В нём было то, о чём говорил Ведмурд после поединка Демида со старейшинами. В глазах моего суженого плескалась Сила, сдобренная могуществом и уверенностью. И порой очи излучали всевластие.
Это видела не только я. Взрослые мужи одёргивали новичков и предостерегали их от излишней гордыни и тщеславия.
- Не ваша это Сила, а Перуна, - говорили они. - Он дал, он и заберёт, если ваш разум затмит его наказ.
Прошедшие испытания слушали, но в глазах всё равно плясала молодецкая удаль, требующая выхода.
«Скорей бы Демид вернулся», - думала я, - «будучи рядом, я смогу потушить лишний огонь».
Наконец, когда деревья уже стояли огненного красные, а землю настигла первая морозная позёмка, вoины Перуна направились по своим домам.
За это время я успела украсить дом, вышить рубахи и сплести очельники. А так же не забывала о себе - подготовила новый наряд к приезду мужа, и начала заваривать травяную смесь по совету бабушки. К сожалению, я ещё не была тяжела, и очень надеялась, что по возвращению Демида боги будут к нам милосердны и дадут продолжение рода.
Одним днём, занимаясь домашними делами, которые мне нехотя передавали младшие братья мужа, я вдруг ощутила волнение, сравнимое с тем, когда мы с суженым только присматривались друг к другу.
Меня всю охватила дрожь, я почувствовала, что муж скоро появится рядом со мной. Я смотрела по сторонами не знала, за что мне взяться - то ли стол накрывать, то ли ворота открывать, то ли к братьям бежать, чтобы выходили навстречу.
Глубоко вздохнув несколько раз, я сказала себе, что всё успею. Достала из печи румяный каравай, крикнула отрокам, чтобы оставляли свои дела и встречали долгожданных гостей. А сама поднялась в свою комнату и надела приготовленный наряд. В волосы вплела украшения, которые подарил мне Демид во время нашей поездки в город.
Младшие открыли ворота и топот приближающихся лошадей стал явным. Я всматривалась в дорогу, не в силах справиться с волнением и охватившей дрожью.
Кони влетели во двор, Демид резко соскочил вниз, кинул поводья подоспевшему брату и подошёл ко мне. Замер в полушаге от меня. Всматривался в моё лицо, дурманил меня своим взглядом. Потом обнял крепко-крепко, так, что я забыла обо всём.
Он был такой возмужавший, обросший щетиной, пахнущий дорожной пылью и не знакомыми мне землями. Его руки были покрыты рaнaми, а кожа огрубела. Передо мной был не отрок, который забрал моё сердце, поглотив своими карими глазами, а взрослый муж, сильный и решительный. Такой, каким я его не знала.
Но это был он, мой Ладо, которого я ждала и мечтала обнять. Пропадая в его руках, я почувствовала себя самой счастливой на свете.
Потом были приветствия и долгие разговоры.
Демид смотрел на меня огненным взглядом, смущая и заставляя краснеть. Ведмурд отечески обнял и сказал, что я изменилась.
- Твоя вода, Млада, становится глубже и это хорошо. - проговорил хозяин дома, читая книгу моей души, - огонь Демида надо держать в русле, иначе он сожжёт все вокруг.
Ведмурд кивнул мне, давая бразды удержания в мои руки. А я не хотела сдерживать пламя мужа, наоборот, сейчас я мечтала ещё больше распалить и сгореть в нём.
Но младшие братья не отходили от вернувшихся родных, жадно внимая их рассказам, прося повторять снова и снова об испытаниях и заданиях, которые предшествовали посвящению. Обсуждали сам обряд и новых вoинов Перуна, прошедших испытания вместе с Демидом.
Каждый из отроков представлял себя на их месте, ведь им тоже предстояло оправдать звание сыновей Перуна.
Я с восхищением слушала рассказы суженого и его отца, но скоро начала испытывать нетерпение. Мне хотелось увести мужа ото всех, обнять его и ни с кем не делить. Хотелось, чтобы Демид был только мой, чтобы только для меня звучали его слова и только на меня смотрели его очи.
Находясь так близко, но не имея возможности прильнут к нему, я не знала куда себя деть.
Его испытания не были так интересны для меня, как его объятья. А Демид, казалось, не спешил остаться со мной вдвоём.
Стараясь не показывать виду, я занялась делами. Уже давно погасло Солнце, уйдя на покой до утренней зари, а мужчины все разговаривали меж собой.
Я села за веретено, крутя его, успокаивалась и направляла свои мысли в нужную сторону. И не заметила, как стихли разговоры за моей спиной, как разошлись по комнатам старшие и младшие мужчины дома. Почувствовала лишь горячие дыхание Ладо, подошедшего ко мне. И его ладони, скользящие по моим плечам.
Все мысли покинули меня. Не помню, как отложила веретено, как мы ушли на свою половину дома. Встреча была такой долгожданной, что я не могла надышаться суженым, до конца не веря, что он вернулся, все позади и мы снова вместе.
За время разлуки я успела отвыкнуть от него. Вернувшийся Демид, казался мне порой не знакомым. Посвящение сделало его более взрослым и уверенным, и я была теперь лишь часть его жизни, а не вся жизнь, а раньше.
Но его страсть не давала мне грустить об этом. Глаза мужа говорили всё о той же любви в сердце, что была. И к началу зари, когда вся нежность была отдана, а слова прошептаны, я увидела в глубине его души все того же молодого отрока, которого полюбила.
Всю ночь я любовалась чертами спящего Демида, прижималась к его щеке, перебирала волосы, видела бродящий по жилам огонь и нежно студила его горной водой свой души. От этого Ладо спал спокойнее, а я чувствовала наше единение.