Все мы словно в какой-то дремоте. На мистерии форм – бытие. По страницам расхлябанной плоти Мы листаем столетие свое. Но безрадостно всё подытожить Не берется упрямо рука. В эту серую, вялую пожить Я ещё не вписался, пока. В толковании прошлых событий И в истории бунтов и смут До предела натянуты нити, И безжалостен пастырский кнут. Но не верьте лукавым наветам. Будет греть до скончания лет В душах трепетных – сущее лето И нечаянный ангельский свет. И, со смертью по-детски играя, Зарекаясь от бед и тюрьмы, Все мы странники вечного рая И заложники будущей тьмы.
Все мы словно в какой-то дремоте.
На мистерии форм – бытие.
По страницам расхлябанной плоти
Мы листаем столетие свое.
Но безрадостно всё подытожить
Не берется упрямо рука.
В эту серую, вялую пожить
Я ещё не вписался, пока.
В толковании прошлых событий
И в истории бунтов и смут
До предела натянуты нити,
И безжалостен пастырский кнут.
Но не верьте лукавым наветам.
Будет греть до скончания лет
В душах трепетных – сущее лето
И нечаянный ангельский свет.
И, со смертью по-детски играя,
Зарекаясь от бед и тюрьмы,
Все мы странники вечного рая
И заложники будущей тьмы.