(Статья была в основном написана в начале прошлой недели (1))
Это открыто реакционный и репрессивный закон и я попробую показать это.
Понятно что это не юридический анализ. Составители этого (как и закона о просветительской деятельности) закона имели возможность для любой экспертизы самого высокого уровня. Я не претендую ни на что, даже отдалённо похожее. Это только моё мнение, ничем и никем не оплаченное и ниоткуда не заимствованное (про это ниже).
Вообще-то я про это уже писал и не один раз. Но прошли очередные новости, связанные с этим законом, и я отложил почти готовую другую статью и сел за эту. Я нигде не обещал, что я не буду занудой и нигде не обещал развлекать читателей, придумывая интересные темы.
Начну с того, что уже говорил. Я сам резко и активно выступал против деятельности условной “пятой колонны” и, заламывая руки, вопрошал
Доколе же ты, Катилина, будешь злоупотреблять нашим терпением? Как долго еще ты, в своем бешенстве, будешь издеваться над нами? До каких пределов ты будешь кичиться своей дерзостью, не знающей узды? Неужели тебя не встревожили ни ночные караулы на Палатине, ни стража, обходящая город, ни страх, охвативший народ, ни присутствие всех честных людей, ни выбор этого столь надежно защищенного места для заседания сената, ни лица и взоры всех присутствующих? Неужели ты не понимаешь, что твои намерения открыты? Не видишь, что твой заговор уже известен всем присутствующим и раскрыт? Кто из нас, по твоему мнению, не знает, что́ делал ты последней, что́ предыдущей ночью, где ты был, кого сзывал, какое решение принял? О, времена! О, нравы!
А нет, извините. Я листочки перепутал. Это Цицерон против Катилины, (цит. по)
Но, тем не менее, я воздевал руки и вопрошал “Доколе”.
Но времена меняются и мы меняемся вместе с ними.
И в какой-то момент я посмотрел, что получилось, и ужаснулся. Бойтесь своих желаний!
В общем, граждане, закон об иноагентах, это скрытая форма цензуры.
Потому что цензура, это не обязательно цензурный комитет.
Но что обязательно, это существование только одной правды и только одной истины и подавление всех других.
Мы это совсем недавно видели в Америке, когда за неправильно произнесённые (или написанные) слова “Жизни чёрных важны”, люди теряли работу.
Сейчас, вроде уже не теряют.
Возможно потому, что уже и лозунг не произносят.
Есть много способов для государства заставить замолчать… практически всех.
Не обязательно для этого должны быть цензоры с окладом согласно штатного расписания.
И можно говорить, что это не запрет на профессию и приводить в пример аналогичный закон, принятый в Америке в (внимание!) 1938 г.
Но...
Нет, я понимаю, прошло почти сто лет и их закон уже не отражает современных реалий.
Поэтому, по-видимому, в нашем отсутствует требование о финансировании иностранным правительством.
Теперь достаточно любые деньги. Вообще любые. Вообще когда-либо. Получал? Было? Распишитесь вот здесь.
Вот, скажем, “есть такая (парламентская) партия”. А у неё есть свой печатный орган.
А этот орган переходил из рук в руки столько раз…
Да, политические партии исключены. А их печатные органы? Это же не сама партия. Ладно, пусть будет “серая зона”.
Тем более, что голосуют “правильно”.
Или кто-то учился там.
Или преподавал.
Или работал с каким-то политиком…
Ведь это всё означает, что набирался влияния, нет?
Зато теперь пишет и говорит “правильно”.
Может, кто-то ездил с сумками в ближний зарубеж и продавал там у трёх вокзалов (ну, можно у двух, это не принципиально) нехитрое их содержимое, чтобы на эти деньги детей кормить…
Вот! К этому мы сейчас вернёмся.
Общество развивается. Сегодня уже не нужны цензурные комитеты. Достаточно принять “правильный” закон.
Но я считаю, что это полумера.
Если уж говорить про 1938 г., то тогда была одна вещь, которую мы в этом законе упускаем.
Член семьи.
Даже если сам не получал денег. Например, был малолетний в те времена.
Но тебя выращивали и выкармливали на них… Значит?..
Ведь, если государство учитывает деньги и образование, которые ты получал когда-то раньше, то почему не выяснить до конца, когда всё это начиналось?
Но это тоже только полумера.
Тут ещё надо посмотреть и кого ты сам вырастил.
И что те, кого ты вырастил, делают. И где. И на каких фотографиях в какой компании под какими лозунгами их можно было видеть.
Ведь это же однозначно участие в политической акции. Причём дискредитирующее...
И где здесь неотвратимое действие закона?
Так что, ЧСИР и ЧСВР. Это, если кто не знает, “Член семьи изменника родины” И “Член семьи врага народа”.
Бред пишу?
Возможно.
Но обратите внимание, формулировки закона позволяют мне приходить к этому бреду. А если я могу, почему и какой-нибудь лейтенант юстиции не может?
Вот вы печатались в иностранном издании?
Да хоть на той же Украине?
Ведь это иностранное государство, тут вопросов нет?
Допустим, вы жили в Крыму или на Донбассе до 2013 года.
Там учились, работали… Получали зарплату.
Видите, куда я клоню?
В наше непростое время стать иноагентом легче лёгкого. Иногда для этого вообще ничего делать не нужно.
Я вам больше скажу. У нас сейчас каждый человек – это скрытый (или потенциальный) иноагент.
И, прежде чем бросать в меня камни, покопайтесь в своей биографии.
Чист перед народом?
Хорошо, в этот раз проходи.
Вы можете подумать, что на меня в своё время большое впечатление произвели фильмы перестроечных времён “Покаяние” и “Дорога к храму”, и что половина моего текста, это плохо скрытые отсылки на них.
Я не буду сильно спорить. Тем более что, по моим ощущениям, эти фильмы произвели большое впечатление на всех, кто их смотрел.
Я недавно перечитывал воспоминания о Льве Ландау.
Это, кто не знает, выдающийся физик. Один из немногих наших нобелевских лауреатов.
Для того, чтобы понять, как к нему относились в мире, приведу такой фрагмент. Он попал в аварию и
...начался отёк мозга. Лекарство нашли в Англии. Капица дал телеграмму своему старому приятелю по Кембриджу, Патрику Блеккету, которого не оказалось в Лондоне, но содержание телеграммы было таково, что её передали другому физику, Джону Дугласу Кокрофту. Сэр Кокрофт раздобыл необходимое лекарство, но он опаздывал к вылету рейсового самолёта Лондон–Москва. Тогда сэр Кокрофт позвонил начальнику аэропорта Хитроу, объяснил ситуацию, и рейсовый самолет «British Airways» задержали на два часа.
(Отсюда )
Так вот. В биографии Ландау был один год, в течение которого он должен был вести регулярные (и не по своему расписанию) беседы со следователем. Младшим лейтенантом.
Я могу представить… Значимость фигур по разные стороны стола. Не, ну хорошо, что не сержант, конечно, как у Вавилова.
Законы должны составляться таким образом, чтобы они защищали граждан от произвола младших лейтенантов и сержантов… да хоть и полковников, а не давали им в руки дополнительные… ммм… средства. Тем более, что я тут имел сомнительное удовольствие читать статистику, с какими трудами продвигаются дела о пытках в учреждениях… Можете найти, это открыто и доступно. Нет, это не про 90-е годы.
Я как-то после долгого перерыва приехал в один город. Я подзабыл дорогу и хотел спросить у полицейских… Я на них посмотрел и подумал… “Пусть пройдут”.
Почему прошлой зимой я был не особенно удивлён кадрами избиваемых толпой людей?
Как и бездействием полиции?
Как и объяснениями в сетях почему им нельзя было прийти на помощь?
Но доставать табельное оружие, самому спасаясь от толпы, было можно.
Сами понимаете… жизнь дружинника и жизнь… ну да… Сколько там было? 80 гривен и 5?
Это всё явления одного порядка.
Повторю. Защищать граждан от произвола. Любого.
Гражданин должен знать, что власть его защитит. В т.ч. от самой власти.
Я понимаю, для кого-то такая мысль может показаться удивительной. А иначе так и будем раз в год обращаться к верховному арбитру. Но зато какая ПР-возможность! “Не думайте про это. Это теперь не ваши проблемы.” (По памяти). И вся страна замерла со слезой в глазу. Вот он, наш защитник!
Наш защитник должен быть закон. За-кон!!!
Не милость княжеская, что вы сейчас хорошо попросили, и мы рассмотрим ваши поправки… (1).
Возвращаясь к теме и меняя тональность, замечу, что всё-таки лучше быть официально признанным иноагентом.
Официальный статус это вам не самозванщина какая-то.
Особенно, если справку дадут. Или другой какой знак.
— … Следующий! Над ухом Руматы послышалось сопение, и что-то мягкое и жаркое навалилось ему на спину. Он отстранился. К столу снова протиснулся дон Пифа.
— Не лезет, — сказал он пискливо.
Чиновник мутно поглядел на него.
— Имя? Звание? — спросил он.
— Не лезет, — снова сказал дон Пифа, дергая браслет, едва налезающий на три жирных пальца.
— Не лезет… не лезет… — пробормотал чиновник и вдруг притянул к себе толстую книгу, лежащую справа на столе. Книга была зловещего вида — в черном засаленном переплете. Несколько секунд дон Пифа оторопело смотрел на нее, потом вдруг отшатнулся и, не говоря ни слова, устремился к выходу. В очереди загомонили: "Не задерживайтесь, быстрее!" <...> Чиновник принялся бубнить в пространство: "Если же указанный знак очищения не помещается на левом запястье очищенного или ежели очищенный не имеет левого запястья как такового…" Румата обошел стол, запустил обе руки в сундук с браслетами, захватил, сколько мог, и пошел прочь.
— Эй, эй, — без выражения окликнул его чиновник. — Основание!
— Во имя господа, — значительно сказал Румата, оглянувшись через плечо. Чиновник и брат Тибак дружно встали и нестройно ответили: "Именем его". Очередь глядела вслед Румате с завистью и восхищением.
(Стругацкие, “Трудно быть богом”, цит. по)
Кстати, что у Стругацких с иноагентством, а то я сейчас их цитировал?
Да. Официальная бумага с печатью лучше всего.
Вот, допустим, кто-то приходит в какую-то организацию и указывает в анкете, что он иноагент.
А его просят предоставить выписку с какого по какое число (или по настоящее время) он числится иноагентом.
Им это нужно на предмет начисления иноагентского стажа.
Может, этот товарищ потом бесплатный проезд получит?
А у него бумаги нет.
И, соответственно, ни прав, ни обязанностей, ассоциированных с этим статусом.
В общем, нехорошо может получиться.
Не поймите меня неправильно, я считаю, что информировать читателей на какие деньги и как создаётся контент нужно. И в этом смысле это правильно. Единственно, что бы я тогда сделал, это чтобы все показывали свои источники.
Вот, например, я бы пометил фильм “На Париж” большим знаком, что он создан… Упс. Там ведь государство деньги вкладывало, нет?
То есть, получается, контент в стиле Курбского, Таубе и Крузе можно на государственные деньги делать, а газету “Правда” – выпускать на иностранные? И при этом по формальным показателям газета “Правда” будет иноагент, а те трое?.. Ведь они на государевой службе были? Правда, потом сбежали.
– Всех, кто сбежал, и вообще, кто там был… того. Они там нахватались… всякого. А потом сюда понаприехали.
– Точно! Начнём с Тимофеева-Ресовского. Ландау не забудем. А те, кто не сбежали, пусть здесь фильмы снимают на государственные денежки.
Так что, получается, всё зависит от идеологии?
Получается так. Мы к этому ещё вернёмся.
Ладно, это был неудачный пример. Возьмём себя, любимого, чего нам чужие деньги считать, нехорошо это.
Я всегда открыто говорю, что я никакие деньги за эту свою деятельность не получаю (2). И не потому, что меня читают единицы и они мне не принесут ни рубля. Как Маяковскому
Мне
и рубля
не накопили строчки,
краснодеревщики
не слали мебель на дом.
И кроме
свежевымытой сорочки,
скажу по совести,
мне ничего но надо.
(Цит. по )
Я не хочу ни от кого зависеть и не собираюсь зависеть, кроме – как у меня на сайте написано – “от здравого смысла” (что, конечно же только моё субъективное мнение), и я не собираюсь терять эту привилегию или менять её на знаки, имеющие хождение.
Как это проверить ( всё должно быть проверяемо)?
Если завтра я закрою канал и сайт, это никак не отразится на моих поступлениях (на расходах – да, потому что я не буду платить за сайт).
Но человек слаб. И если завтра вы увидите у меня рекламу или заветную донатную кнопочку, я прошу вас в тот же день отписаться от сайта, потому что это будет означать, что это уже не я.
Если мне не на что будет купить себе хлеба, я буду искать другие пути.
Я пишу не за деньги. И не за славу.
Мне за державу обидно.
А это деньгами не меряется.
Это может быть кому-то непонятно.
Это по финансам.
Теперь по “влиянию”. Чужеродному, или родному, не важно. Для меня всё, что не моё, всё чужеродное. Потому что я пишу сам. Я думаю сам, я анализирую сам. Я не основываюсь ни на чьём мнении. Ибо оно не проверяемо.
Сегодня сказали одно, завтра – другое. И куда бежать?
Я оперирую только фактами.
Как это проверить?
Смысл моих статей может измениться только, если откроются какие-то, связанные с ней, новые принципиальные факты (или поменяются старые), которых я не знал во время написания.
Он не изменится, если появятся новые интерпретации или объяснения этим фактам. Или какие-то мелкие детали в них.
Пример. Кто-то убедительно предсказывает крах Америки (да, с некоторого времени это мой любимый пример). Это проверяемо? Абсолютно нет. Это может звучать усладой для многих ушей; за то, чтобы это читать, кто-то готов платить деньги, но это никак нельзя проверить. Более того, даже если завтра этот крах случится (теория вероятности учит, что любое событие имеет определённую вероятность произойти), он, скорее всего, произойдёт не по тем причинам, что предсказывали.
Так какой смысл тратить время на эту чушь?
Вся перестройка и все “зверства сталинского режима” были идеологически основаны на каких-то дневниках, найденных в каком-то доме. Прямо как “Слово о полку Игореве”.
Только, насколько я помню, в отличие от “Слова”, те дневники так никто и не увидел. Более того, в отличие от “Слова”, никто не видел и того человека, кто их нашёл.
Их обещали опубликовать как только их разберут, но, по-видимому, до сих пор разбирают.
Повторяю, то, что я пишу, основано на проверяемых фактах.
Например, поводом для этой статьи послужило три факта:
- С некоей журналисткой, объявленной иноагентом, разорвали контракт
- Её не пустили освещать некое событие,
- Песков сказал, что это не запрет на профессию.
И даже если эти факты изменятся (допустим, Песков этого не говорил, или сказал, что, да, это запрет на профессию, или с журналисткой не разрывали контракт), это не повлияет на суть этой статьи, потому что это был только повод к ней.
Один мой знакомый как-то ушёл с работы. На вопрос “почему” он ответил, что чтобы это понять, надо будет выслушать и другую сторону. Это никому не нужно и не интересно. Факт тот, что он ушёл. Остальное – это вариабельные интерпретации. И у него и у его работодателей будут разные интерпретации этого факта.
И здесь мы пришли к исключительно важной точке.
У каждой стороны разные интерпретации одного и того же события.
Это значит, что у каждой стороны своя правда.
Как в том анекдоте про раввина: “И ты прав”.
На самом деле, очень мудрый анекдот.
Это значит, что нет и не может быть монополии на истину.
Как только в каком-то событии участвуют две стороны, нет и не может быть монополии на истину.
Как бы я хотел, чтобы чиновники некоторых наших министерств сдавали зачёты на эту тему!
Понятно, что каждая сторона пытается продвинуть только свою правду. Это нормальная человеческая природа, глупо было бы против этого выступать.
Вопрос в том, какими средствами это делается.
Вернусь к себе, чтобы с этим закончить.
То, что вы у меня читаете, вы, скорее всего, не найдёте нигде более. Это продукт моего интеллектуального труда, моего знания и моего опыта. Я даже не думаю, что мои статьи имеет смысл воровать. Ибо слишком специфично.
Да и зачем?
Даже, если кто-то стащит все мои тексты, он не сможет стащить мои мысли. Вы обернёте их в другие слова и в другие формы. Вам будет казаться, что вы сделали что-то осмысленное. Но это будет не так. Чтобы воссоздать что и как я думаю, вам придётся воссоздать мою нейросеть. Что значит… стать мною.
Я вас уверяю, далеко не всем эта карма покажется привлекательной.
Можно использовать мои тексты для своих целей (скажем, разбить меня у себя на странице), чем принести своим подписчикам “сердечную радость и веселье”.
Можно изучать их с конспектами, дабы во всеоружии встать под мои знамёна.
И то и другое будет зря.
Потому что я пишу не для тех, кто ходит под барабанную дробь. Любую.
И я про это открыто говорю.
Потому что читатели имеют право знать, на основании чего и как, в т.ч. (и в первую очередь!) идеологически, создаётся контент, который они читают.
А вот про “идеологически” закон ничего и не говорит… Внятного. И это понятно. Можно отследить финансовые потоки, но как отследить движение и зарождение мысли?
Да и как определить? Вот, один одобряет, а другой пишет… всякое. Кто из них двоих враг?
Непонятно.
Очень даже непонятно.
“Два лучших врага вместо друга возьму я в дорогу”
(Владимир Свердлов, по памяти)
Так против чего же я тогда выступаю?
Я выступаю против эксцессивности и чрезмерности, против заложенных в текст закона широты трактовок и применений (а значит злоупотреблений), против неравенства и очевидной избирательности применения.
Не может закон применяться к одним гражданам и не применяться к другим.
Не может под закон подпадать практически любая нормальная в современном глобальном мире деятельность.
Остановимся на минуту. И повторим ещё раз.
Нормальная и обычная деятельность не может подпадать под закон.
По крайней мере в демократическом и в правовом государстве.
А теперь я вам объясню суть этого закона.
Это инструмент для государства произвольно и бессрочно (после окончания своей деятельности гражданин сам должен подавать покорнейшее прошение на всемилостивейшее прощение) накладывать клеймо на любого гражданина (или организацию), используя непрозрачный и бесконтрольный процесс.
И составлен он так широко именно для того, чтобы у государства не было ограничений в его использовании.
И отличие его от цензурного комитета только в том, то последний принимал решение по каждому материалу отдельно, а здесь один раз на всё.
И другое отличие, это то, что цензурный комитет своё решение объяснял, а здесь есть список и будьте добры. Нет, он конечно вывешен на сайте, чего уж там жаловаться...
Это – открыто реакционный и репрессивный закон и отсылки на другие страны не вызывают у меня сочувствия.
Если где-то что-то плохо, это не значит, что мы должны делать так же.
И отсылки на законы столетней давности не вызывают у меня сочувствия тоже.
Мир меняется каждые десять лет, если не быстрее.
И то, что политики и законодатели не поспевают за этими изменениями, это не значит, что они могут (и должны) реагировать репрессивными законами. Они не на развитие общества так реагируют. Они на своё погружение в воронку времени так реагируют. Им всё кажется, что только недавно была… Ладно, не будем срывать низковисящие фрукты. Ну ошибся человек, с кем не бывает… Вон, американцы не только войны путают, но и страны.
Кстати, они тоже не успевают за временем.
Как они жаловались на влияние на выборы посредством соцсетей!
Но это же современная реальность!
Ещё лет 15 назад такое было немыслимо.
А десять?
Имеют ли они основания для таких жалоб?
Я думаю, имеют. (Не надо на меня так смотреть. Вы всё равно не знаете, чему именно я улыбаюсь).
Нда... Знаете, что значит класс?
Это когда люди на одном борде думают, что... ммм… один из участников дискуссии о некоторых актуальных вопросах современной политики работал с ними в… ээээ… некоей структуре, отвечающей за внешнюю политику в одном государстве.
А почему? Потому что он ругался и плевался?
Не думаю.
Да… Вот как надо. Учитесь, молодёжь. Это вам не кавалерийская атака на капитал (3). С сабельками. С картонными.
И теперь скажите мне, как с этим можно бороться? Они решили бороться с... фейками и топорной рекламой, забывая про “а поговорить”.
Пффф.
Классический случай. Трудно ожидать чего-либо другого. Я не только наших тычу носом за решение не тех проблем не теми средствами. Нет, с фейками бороться конечно надо. Вопрос в том, что то, что сегодня фейк, завтра может оказаться очень даже и не фейк. Но я про это писал, не буду повторяться.
Да… Сейчас, конечно, такое невозможно.
Времена меняются.
Да и участники дискуссии постарели, поскучнели, по вечерам сидят с кружкой чая, занимаются другими вещами и “вспоминают минувшие дни”(4).
– Все истории про Барона Мюнхгаузена уже давно написаны и публикация новых не планируется.
– Да какой барон? О чём вы?
Но вы правы: старое не обязательно хорошее.
Я как-то принёс на оценку старую скрипку. Она была сделана в Германии где-то между 1960-1980 гг. Может, в 1950-х гг.
Я думал, я сейчас уйду с мешком денег. Уже список составлял в уме: “Первым делом куплю вот это, а уж потом…”
Лютье повертел её в руках (достаточно небрежно, на мой взгляд) и озвучил цену, которая не позволяла ни “первым делом”, ни “потом”:
“Старое не обязательно хорошее”
Это меня поразило. Я пару минут хлопал глазами, а потом в меня это “вошло”.
“А, – сказал я, – Я понял. Старое не обязательно хорошее”.
“Да, – сказал он, всё это время с интересом наблюдая за мной”.
Нельзя взять столетний закон из другой страны и заставить его работать здесь и сейчас.
Для примера. Ответственность за репосты в сети.
Это, я считаю, правильно.
Народ жалуется?
А ты проверяй, что постишь. Потому что оттого, что ты можешь, ещё не значит, что ты должен.
Голова на плечах должна быть в первую очередь.
Закон же об иноагентах и о просветительской деятельности в том виде, в котором они были приняты – это позор и это недостойно современного правового общества.
Первый направлен явно на журналистику, второй – вообще на всех. Стишки, проза? Мыслишки о чём-то? Захотел поделиться с Urbi et Orbi своими нетленками?..
Они оба приняты с единственной целью.
Заставить замолчать всех тех, кто пишет что-то, отличающееся от линии.
И оба они составлены намеренно широко.
Я уже не молодой человек.
И я помню времена, когда говорить что-то, отличающееся от линии было чревато.
Я помню и высылку Солженицына, и диссидентов.
Чтобы прояснить, я резко отрицательно отношусь к Солженицыну и его “творчеству”. Да, я читал его (и других) книги. В том числе по ночам, перепечатанные на машинке.
Не впечатлило. Моя бабушка, которая помнила “те времена”, говорила, что это враньё и что он не писатель.
Но ещё я помню частушку, ходившую в народе:
Обменяли хулигана
На Луиса Корвалана.
Где бы взять такую б…
Чтоб на Брежнева сменять.
(по памяти)
В Советском Союзе была мощнейшая идеологическая машина.
Это не помогло.
Мир меняется. Очень быстро меняется. Я знаю человека, кто ушёл из ИТ после 20 лет отличной карьеры.
– Почему?
– Приходят другие поколения. Они думают по-другому, видят задачи по-другому, решают их по-другому. Не нужно путаться у них под ногами.
Я понимаю, как и почему принимали эти два закона. Но… но я не могу этого понять.
Почему *я* про это говорю? Я не журналист. Даже, если меня это коснётся и я не смогу писать свои тексты, моё благополучие никак не пострадает...
Проблема с молчанием заключается в том, что если (когда) злоупотребления коснутся тебя, тебя некому будет защитить. Эти великие слова идут из Германии прошлого века.
Демократия может приводить к фаш...у. Я не знаю, кто это сказал первым. Прошлым летом Америка смогла остановиться в шаге от него ( всё – только моё мнение, не обязательно правильное).
А мы?
Я имею в виду, сможем ли?
Ведь, что бы ни говорили (в т.ч. Песков), а этот закон, по сути, запрет на профессию. Да, люди могут работать.
В Советском Союзе тоже могли. Дворниками, истопниками…
Мы даже можем вспомнить, кто.
…………...
Я могу тысячу раз ошибаться и не так всё понимать.
По той же самой логике, это могу быть я, кто выпал из времени и уходит на третьей космической скорости (скорость, при достижении которой тело навсегда уходит за пределы солнечной системы) за пределы понимания системы.
Другие могут смотреть на это по-другому и видеть что-то, что уже недоступно мне.
Ну что ж.
В таком случае мне остаётся только извиниться, отойти в сторону и ждать, не введут ли ответственность за честную ошибку. И кто будет привлекаться. И как.
В следующий раз воспоём оду большинству.
__________________________
(1) Буквально вчера (в сб, 4.09) прошло сообщение, что “поправки в законодательство об иноагентах будут рассмотрены Кремлем” (отсюда, osnmedia , я, кстати, не знаю – является ли этот источник иноагентом, о чём вас честно предупреждаю. Материал не маркирован, но в наше время кто знает?). Но даже та форма, в которую это было обернуто, сама по себе о многом говорит. Вообще-то, должно быть наоборот. Вообще-то, где-то забывают, откуда исходит власть в стране. И кто ответственен за принятие законов. И на мой взгляд, в интересах власти было бы исправить…, а не рассуждать, примут ли они челобитную и как. Почитайте источник, интересные высказывания. В нескольких фразах сконцентрировано, что не так.
Власть… Скажем так, к власти привыкаешь. И очень быстро.
(2) Чтобы полностью быть открытым, и чтобы меня не схватили за руку, да, я сначала получал деньги за статьи на “Руке Кремля”. Но а) Я сразу сказал, что меня зарплата не интересует и б) Я потом от неё отказался. Это когда стали собирать средства на работу сайта и старушки стали переводить со своих пенсий. Я посчитал для себя невозможным и дальше получать зарплату со старушечьих денег. Независимо от п. а).
(3) Для тех, кто не знает, это распространённый лозунг 1920-х гг.
(4) Пушкин, “Песнь о Вещем Олеге”
Использованы известные выражения
Всё – только моё мнение. Я не получил и не получу за эту статью никаких денег.