Началась нелюбимая мною осенняя пора. Почему-то в это время особенно хочется перечитывать «Посолонь» – сборник поэтичных сказок Алексея Ремизова (1877 – 1957), изданный в России в 1906 году, но, к сожалению, не столь известный русскому читателю. Книгу ценили эмигранты, не желавшие терять связи с корнями. А два года назад в издательстве «Нигма» вышло издание с замечательными иллюстрациями Веры Павловой (кому интересно, они есть в Сети).
Сказки Ремизова тесно связаны со славянскими мифами, поверьями, обрядами и детскими играми. Цикл построен как волшебное путешествие «по солнцу» – от весны к зиме.
Детское ли это чтение? Вопрос спорный. Скорее, книга рассчитана на внимательного взрослого читателя, который интересуется фольклором и чуток к красоте слова, здесь ее в избытке. Завораживающая сказовая манера, построение предложений, напоминающее то ли детскую считалку, то ли заплачку, то ли заговор, смешные, добрые, а порой и жуткие персонажи долго не отпускают.
Напоминает «Сорочьи сказки» Алексея Толстого (который признавался, что испытал влияние Ремизова) и «Аленушкины сказки» Дмитрия Мамина-Сибиряка. Но язык не сравним с ними и, пожалуй, ни с чем. То ли песня, то ли колдовство...
Вот, например, моя любимая сказка:
Ведогонь
Заболотела река. Покрыты дерном в поле распашистые полосы.
Скошен луг, убран хлеб, кончен сев, отошла брусника.
И срывал ветер листья с дерев, нес их, колебля, по воздуху; просушив, откатывал, шурша, посторонь осиротелого дерева.
Загружалось листьями озеро.
Золотой кудрявый лес редел с каждым утренником, редел с каждым солнышком. Летала паутина вдоль по лесу, подымалась цепкая до маковки и, скатясь по ветвям, обскочила круг пустынного дерева.
По утрам на заре, промерзая, становилась паутина прозрачней и легче и, свившись червем, качалась в дырявых покинутых гнездах.
Доступила на пегой кобыле дождливая осень. И ушли прощальные ясные дни.
Дождливая сонная осень.
По берлогам звери заснули — им тепло, мохнатым, им все будто лето.
Ветер, гуляя по полю и лесу, шумит на просторе.
И поднялись у берлог Ведогони, стоят, караулят спящих зверей. У каждого зверя свой Ведогонь-охранитель.
Стоять караулить под дождем у берлоги — скучно. И скучно и зябко. От нечего делать Ведогони дерутся друг с другом, — даже до смерти.
Беда: не осилить и покориться! Кончит свой век Ведогонь, и зверь Ведогоня кончит во сне звериные дни.
Так немало зверей погибает в осеннюю пору неслышно.
Ветер все глуше. Ночи длиннее. Зазимье.
Счастливый, — тот, кто родился в сорочке, у того тоже есть свой Ведогонь-охранитель, как у зверя.
Вот, ты, счастливый, заснул, а твой Ведогонь вышел мышью, бродит по свету. И куда-куда не заходит, на какие на горы, на какие на звезды! Погуляет, всего наглядится, вернется к тебе. И ты встанешь утром счастливый после тонкого сна: сказочник сказку сложит, песенник песню споет. Это все Ведогонь тебе насказал и напел — и сказку и песню.
Счастливый, ты родился в сорочке, берегись, коли дрема крепко уводит, — твои дни сочтены. Ведогони драчливы — встретятся, заденут друг друга, и пойдет потасовка, а после, смотришь, и нет одного, какой-нибудь кончил свой век. А ты не проснешься, ты счастливый, ты сказочник, песенник кончишь во сне свои дни.
Так немало счастливых гибнет в осеннюю пору неслышно.