Я не помню, как очутился в этом микроавтобусе. Честно. Я не пил уже вторую неделю. Но как я оказался среди этих людей - увы, вспомнить не мог. Из-за кого я оказался здесь - зная себя, я прекрасно понимал. Все люди в этом микроавтобусе были из другого мира. А она, из-за кого я тут сидел, прислонившись спиной к окну, спокойно могла жить в обоих мирах. И в мире офисного порядка, строгих костюмов, стабильных зарплат, платьев по дресс-коду и четкого понимания, что будет в ближайшие несколько лет, и где и как будешь ты в этих годах - короче, в моём мире. Но и так же легко и свободно она жила в мире людей, окружавших нас сейчас в маленьком, но не доставлявшем дискомфорта, пространстве микроавтобуса. Микроавтобус был наверняка не молод, с тоненьким рулём большого диаметра, неудобной водительской седушкой светло-коричневой протертой кожи и большими, круглыми, выпученными фарами. Люди, заполнившие пространство машины, говорили, улыбались, перемещались по салону, создавая не суету, но какой-то приятный гудящий фон. Эти люди по жизни шли (или парили) легко и свободно, имея в кармане мелочь на хот дог сегодня на ужин и не имея представления, где, как, с кем и на что будут жить в завтрашнем дне. Я не понимал, как так можно жить. И не потому, что я лучше, а потому, что я не знал, как ТАК можно жить. У меня не было такого опыта и, скорее всего, не было (да и не нашлось бы) смелости не то что так жить, а даже попробовать. Но они были счастливы. Я это не видел, я это ощущал. Честно говоря, всех этих, создающих фон в салоне, людей я не различал меж собой, они были для меня все одинаковы, даже по гендерным признакам. Конечно, я осознавал, что тут были и мужчины и девушки, но мне было абсолютно всё равно, кто из них кто - весело жужжат себе по-тихоньку - и отлично. Я осознавал, что они безопасны. Я расслаблено, прислонившись спиной к стеклу (скамейки стояли вдоль салона по бокам), смотрел на проплывающий за окном пейзаж. Там было на что посмотреть, он был необычным. Если прищуриться, весь фон вокруг был коричнево-песочного цвета что касалось поверхности, и серо-сизого, что касалось моря и неба. Но, тем не менее, эти оттенки не угнетали и даже выглядели яркими. А, может, это просто было мое настроение, придававшее радость даже таким цветам. Дорога плавно петляла по этому хмурому (но ярко-интересному для меня) побережью. Слева были небольшие то ли горы, то ли холмы, но не впритык к дороге, а чуть поодаль - от обочины начинался плавный подъем, и метров через сто эти возвышенности достигали своей максимальной высоты около 20-30 метров. Картина справа (я как раз смотрел на нее через противоположное окно, прислонившись спиной к другому) меня завораживала. Я не видел такого никогда. Это был берег между петлявшей дорогой и суровым, похожим на северное, морем. Плоскость берега была ниже уровня дороги на несколько метров, и вид для проезжавших открывался немного сверху. Вся береговая полоса (а ширины она была приличной) была усыпана маленьким буро-коричневыми сопками, буквально в человеческий рост высотой. По форме они напоминали шатры или вигвамы только с округлым, не пикообразным верхом. На некоторых из них на верхушках лежал серый снег. Лишь присмотревшись внимательней, ты осознавал, что не все сопки были созданы природой. Часть этих сопок была рукотворна. Это были холщовые или брезентовые палатки округлой формы. По цвету они сливались с коричнево-песочными сопками, и с первого взгляда весь берег казался усыпан одинаковыми холмиками. Я понял, что в этих маленьких обиталищах живут люди. Возможно, очень близкие по духу окружавшим меня в салоне автобуса. Я с удовольствием продолжал наблюдать за проплывающим пейзажем - в моём мире строгих рубашек и идеально белых потолков офисных центров такого не увидишь. Мне нравилось то, что я видел за окном. Я получал удовольствие от этой картины.
Вокруг меня в микроавтобусе продолжалась микро жизнь - разговоры, негромкий смех, движение этих одинаковых для меня людей из другого мира. Но среди них я выделял двоих. Конечно же ее, из-за кого я здесь оказался, и парня непонятного возраста - ему могло быть как 25, так и 37. С черными прямыми волосами, закрывавшими лоб и почти полностью уши. Не знаю, как его звали, но на языке упорно крутилось имя Антон. Очевидно его и ее (из-за кого я здесь) когда-то что-то объединяло. Но крайне недолго. Она давно записала его в графу "Друзья", а он так и не смог ее забыть и маялся этим по жизни. Этой своей мини трагедией, печальным лицом и грустным эмоциональным фоном он и выделялся для меня среди всех его одинаковых спутников. Он мне был безразличен. Я видел, что у него нет шансов на воплощение своих мечтаний - она все понимала, но просто хорошо к нему относилась и немного жалела.
А вот она выделялась для меня по-настоящему среди этих разномастных, но в тоже время одинаковых, окружающих меня в салоне людей. Я боковым зрением с приятным зудом где-то в груди наблюдал за ней в ее движениях, улыбках, разговорах и потряхиваниях копной черных, в мелкую кудряшку, волос. Она была необычная, живая, веселая, раскрепощённая, искренне улыбающаяся и радующаяся всему вокруг. Она была другая - не из моего мира. В ней не было фальши и скрытых мотивов.
В какой-то момент я опять потерялся во времени и осознал себя уже в незнакомом помещении, а не в машине. Помещение было похоже на террасу загородного дома - деревянное, светлое, с большими окнами по всему периметру и наполненное всё теми же создающими лёгкий шум людьми из микроавтобуса. Людьми из другого мира. Я лежал (или висел) в неком подобии гамака. Невысоко, где-то в метре от уровня пола, ногами в сторону светлых проемов окон. И немного раскачивался, причем не в бок (влево-вправо), а вперёд-назад, с совсем небольшой амплитудой, буквально 5-7 сантиметров. Слева от меня была спинка длинной скамьи, на которой в изножье моей покачивающейся люльки сидел боком ко мне тот парень, жертва безответной любви. Мои босые ноги в такт покачиваниям периодически приближались к его лицу, практически касаясь щеки. Он чуть заметно кривился, но молчал и не уходил из-за нее - я чувствовал, что она была совсем рядом, где-то позади меня, вне зоны моей видимости.
И вдруг ее лицо появилось прямо над моим - она неслышно подошла справа сбоку и чуть сзади, нагнулась ко мне из-за моей лежавшей на подушечке головы. Она смотрела на меня сверху, с высоты буквально сантиметров двадцати. Она как обычно белозубо улыбалась. И это нависшее надо мной трехцветье меня завораживало - жемчужно-белый улыбающийся рот на фоне загорелого лица, обрамленного шапкой непослушных иссиня-черных волос. Расстояние в 20 сантиметров меж лицами двух красивых людей, как показывает жизненный опыт, всегда стремится к нулю. И жизненный опыт, как всегда, оказался прав. Мы начали целоваться. Робко, неумело, в первый раз. Мы ещё не знали друг друга в этом действе, мы только нащупывали путь к великому наслаждению, которое будет не сейчас, и не сегодня, и даже не через неделю. Предстоял ещё долгий сладостный путь познания друг друга. А сейчас первый путающийся, неловкий поцелуй. Но именно его и запоминают и ставят на вершину шкалы состояния счастья. Все эти мысли мелькали в моей голове, когда меня распирало то самое счастье. А, может, меня распирала нехватка воздуха, поскольку, начав целоваться, я затаил дыхание и забыл об этом, утонув в восторге ощущений и мечтаний о предстоящем неимоверном количестве удивительных и прекрасных событий и мгновений, входящих в мою жизнь с этим первым несмелым, но таким восхитительным, поцелуем.
"Биииип" - гудок клаксона проезжавшего под окнами авто оторвал меня от ее поцелуя.
Это был сон...
04.09.2021