Книга французской писательницы Мюриель Барбери "Лакомство" в принципе посвящена еде и её восприятию. Главным героем романа выступает кулинарный критик и дегустатор, который ищет главный вкус своей жизни, так восхитивший его в детстве. Так что тут цитировать можно легко и с любого места, но мне понравился отрывок, посвященный жареным сардинам. Это так хорошо и аппетитно написано, что просто обязано быть в моей рубрике. Почитайте и вы, здесь нет никакого высокой авторской кухни, речь идёт о совсем простых продуктах, так что каждый, наверное, сможет восстановить у себя в голове описываемую картинку. Жареные сардины благоухали морем и дымком на весь квартал. Густой серый дым валил из-за туй, окружавших сад. Все мужчины из соседних домов приходили «пособить» моему дедушке. На огромных решетках маленькие серебряные рыбки уже похрустывали, обдуваемые южным ветром. Под смех и разговоры открывались бутылки белого, как следует охлажденного вина, мужчины наконец усаживались за стол, а женщины сп
Книга французской писательницы Мюриель Барбери "Лакомство" в принципе посвящена еде и её восприятию. Главным героем романа выступает кулинарный критик и дегустатор, который ищет главный вкус своей жизни, так восхитивший его в детстве. Так что тут цитировать можно легко и с любого места, но мне понравился отрывок, посвященный жареным сардинам. Это так хорошо и аппетитно написано, что просто обязано быть в моей рубрике. Почитайте и вы, здесь нет никакого высокой авторской кухни, речь идёт о совсем простых продуктах, так что каждый, наверное, сможет восстановить у себя в голове описываемую картинку.
Жареные сардины благоухали морем и дымком на весь квартал. Густой серый дым валил из-за туй, окружавших сад. Все мужчины из соседних домов приходили «пособить» моему дедушке. На огромных решетках маленькие серебряные рыбки уже похрустывали, обдуваемые южным ветром. Под смех и разговоры открывались бутылки белого, как следует охлажденного вина, мужчины наконец усаживались за стол, а женщины спешили из кухни со стопками девственно чистых тарелок. Бабушка ловко подцепляла толстенькое тельце, принюхивалась и отправляла его в тарелку, следом второе, третье… Своими добрыми глуповатыми глазами ласково глядела на меня и говорила: «На-ка, малыш, тебе первому! Ох и любит он рыбку-то!» Все хохотали, кто-то хлопал меня по спине, а щедрая порция тем временем приземлялась прямо передо мной. Я больше ничего не слышал. Вытаращив глаза, я смотрел на предмет своего вожделения; серая вздувшаяся кожица в длинных угольно-черных полосах отставала от боков. Я надрезал ножом спинку вдоль плавника и аккуратно отделял беловатую, хорошо прожаренную мякоть, которая сама, без малейшего сопротивления расслаивалась на крепенькие лепестки.