⭐⭐⭐⭐
(Рейтинг: 4 из 5)
Московский пианист Николай Мищенко, получающий образование в Бёркли, поступил очень удобным для обозревателя образом. В прошлом году он выпустил сольный миньон «Amberflection», а в этом — его версию в составе фортепианного трио. Таким образом можно сравнивать друг с другом интерпретации одних и тех же произведений, пытаться выявить, что же, собственно, меняется с добавлением ритм-секции.
В сущности, можно с уверенностью сказать, что ритм-секция (контрабас — Николай Ольшанский, барабаны — Михаил Фотченков) в композициях Мищенко играет второстепенную роль: большая часть музыкального материала, в ряде случаев практически не изменившегося по сравнению с первым альбомом, содержится в партиях фортепиано. Контрабас и барабаны в основном придают ощущение опоры либо, наоборот, легкости, полета, который в соответствующие моменты прошлогодней версии лишь смутно просматривается.
Мищенко предстает здесь прежде всего как композитор. Во-первых, композитор-мелодист, автор запоминающихся, относительно простых тем, которые строятся на повторах, и замысловатых секвенций, странных переходов. Во-вторых, в некоторых номерах («Late Night Dances», «Mirrors») можно увидеть и интересную работу со структурой, нестандартное перетекание друг в друга разных частей.
При этом Николай, по крайней мере временами, ориентируется прежде всего на старые фортепианные трио и частично на романтизм (опять же в «Late Night Dances»). Перед нами не очередной эксперимент в траектории, заданной Эсбьорном Свенссоном, когда пианист пытается утрамбовать в формат джазового трио практически всё, что угодно. Но музыка Мищенко не старомодна, в ней чувствуется свежесть дыхания.
Эта свежесть слышна, например, в композиции «Shtil’», открывающей альбом: здесь из основной темы сначала вырастает новое, почти бурное радостное чувство, потом всё распадается, фортепиано играет несколько последовательностей из россыпей аккордов, после чего тема звучит заново, а в финале опять появляются россыпи. Более резкие перепады можно услышать в «Mirrors», где плавный полет сменяется упругими подскоками, находится место и съезжанию с колеи, и ускорению.
В «Knock on the Door» Мищенко как будто отдает дань свингу, и это не выглядит нарочито; воображение достраивает партии духовых. Наиболее сильное впечатление производит «Late Night Dances» с темой в нижнем регистре и припрыгивающим ритмом на шесть восьмых, который вдруг неожиданно натыкается на почти шопеновскую часть для фортепиано соло. Затем вновь присоединяется ритм-секция, и почти сразу всё ненадолго умолкает. Первоначальный ритм возвращается, и дальше пьеса строится уже на одной не очень ясной гармонии, как будто трио с ожесточением возводит башню на скале: акценты как долбление камня — и почти хулиганский «та-да-да-дам» в самом финале (подразумевался ли Бетховен?).Последние два номера объединяет спокойствие в противовес четырем предыдущим. Но если первый из них, «Chiara», представляет собой долгожданную балладу, то «When Spring Comes» настраивает как будто бы даже и на философский лад: повторяющаяся последовательность из двух аккордов создает ощущение качающегося маятника. Умиротворение ставит точку.
Слушать на Apple Music | YouTube Music