Пирожки - ничего особенного. Случаются и совсем неудачные: как в магазине - теста много, начинки мало. Зареклась заходить и покупать. Тем более, худею (надо же иногда об этом вспомнить). Но каждый раз - каждый-каждый раз! - не получается пройти мимо.
Во всем виновата Алена.
Алена - божий человек. Как я это вижу. Красивая, румяная, бойкая. Проходишь мимо храма Серафима Саровского - тут она. Пирожки! Пирожки! Горячие пирожки!
Это почти всегда неправда. Пирожки в лучшем случае чуть-чуть теплые. Но ты заворачиваешь, ныряешь в сарайчик монастырского кафе, слушаешь про то, что курицу на выпечку в "Пятерочке" покупают самую лучшую ("Петелинку"!), что творог настоящий, а не какой-нибудь там, и набираешь пакет, аккуратно поправляя Алёну в подсчётах. "Ах, я не математик, - смеётся она, - я певица!"
И ещё спрашиваешь про сладкие булочки со смородиной. Алена уверяет, что таких никогда не было (хотя они точно были ровно неделю назад), говорит, что лучше взять ещё с курицей, потому что курицу покупают самую луч...
Невольно думаешь, что Алена - воспитанница какой-нибудь коррекционной школы, что родные, устав от бремени заботы, пристроили ее в монастырь торговать нехитрыми булочками и выдохнули с облегчением. Может, так. Алена же рассказывает, что она закончила Петергофскую гимназию. Повествует Алена и о своих многочисленных талантах. Многих это раздражает (сразу видно невротиков): люди пришли нормально-спокойно купить плюшек к чаю, а не вот это вот все.
Я же у Алены пережидаю дождь. Она рассказывает о планах украшения кафе своими картинами. Рисует по номерам, но всегда добавляет что-нибудь от себя. Вот, например, воздушные шары она обвела золотой краской. Говорит, теперь в солнечную погоду все сияет. И название картине Алена дала свое. "Девушка, уходящая в вечность". Наивно? Ну и что. Красиво же. И сама Алена красивая. И светящаяся.
Монастырю с ней повезло очень. Да и не только монастырю. Но за ежедневной суетой это мало кто понимает. Мы бежим, бежим, бежим, забегаем вот иногда за пирожками, которые тоже всегда всего лишь пирожки. А жизнь проходит. И никто не отметит в ней ничего золотой краской.