– Ты как тут оказался?Волколак почесал ухо лапой со здоровенными когтями. – Думаешь, я знаю? Шагнул за тобой, только и помню. А

– Ты как тут оказался?

Волколак почесал ухо лапой со здоровенными когтями.

– Думаешь, я знаю? Шагнул за тобой, только и помню. А потом как закружило, как завертело. И

опомниться не успел, как впечатался мордой в землю, так потом не знаю сколько чхал, пока выбил

всю траву да иголки. – Словно в подтверждение, он почесал лапой нос. – Так о чем это я?

– Про землю, – подсказал я и покосился на выползшую из воды водяницу.

Хорошенькая такая. Тоненькая, худенькая, полупрозрачная. Глаза не живые и не мертвые, кажется,

что водовороты кружат в них, не останавливаясь.

Она тихонько хихикнула, подперла голову кулачком. Голубовато-серебряные волосы рассыпались по

плечам и спине, переливаясь мягким сиянием. Водяница внимательно смотрела на нас, однако

ничего не говорила. Подслушивание мне совершенно не понравилось. Но с другой стороны…

подслушивание – это когда тайно. А тут вот смотрит нахально, таиться даже не собирается.

– Чего вышла, водяная? – будто подслушав мои мысли, поинтересовался волколак.

– Послушать да посмотреть, – ни капли не смутилась она. – Гости у нас тут бывают нечасто, а вы,

видно, совсем нездешние. Хотя хорошие.

– Я бы не торопился с такой характеристикой, – пробормотал я и приблизился к водянице. Та даже

не подумала отпрянуть, все так же рассматривала меня с огромным интересом. Хотя чего ей тут

бояться? Река – ее дом. И еще не факт, что где-то поблизости не прячется милый дедушка с

увесистым камнем, готовый в любую минуту запустить его в голову того, кто посмеет хоть пальцем

тронуть дражайшую внучку.

– И как? – спросил волколак и тоже подошел.

Я присел напротив девушки, разглядывая полупрозрачное личико. Она, явно наслаждаясь моим

интересом, плеснула маленькой ручкой по воде.

– Хорошо. А то Ткачиха как разгуляется, так тут хоть с тоски вой. Всех знакомых рыбаков да

дровосеков пораспугивает. Да и серп ее кровь людскую любит… – последнее она сказала с плохо

спрятанной тоской. – А вы вот… вы почти от подножия Горе-горы. И раз оттуда идете целехоньки,

значит, Ткачиха ничего вам не смогла сделать.

«Не смогла, но очень старалась», – подумал я.

– Ткачиха? – ничего не понял волколак. – Это кто такая? Мне тут даже никакой селянки с лукошком

не встретилось, не то что ремесленницы!

– Это особая ремесленница, – мрачно заметил я.